Лисий дом
Шрифт:
– Что мне делать? – уточнила я.
– Развяжи мне ворот, я хочу их спрятать.
Я так и сделала: развязала узел, раздвинула одеяния у господина офицера на груди, и он одного за другим спрятал детенышей чудовища за пазухой. Они, присосавшись к коже, тотчас слились с нею, растворившись или окрасившись в медовый оттенок.
Поспешно запахнув его одежды, я снова завязала узел, стараясь не смотреть на мужчину.
– Господин? – проявила я неуместное любопытство.
Впрочем, не спросить я не могла.
– Что?
– Что это за животное?
Ответить он не успел: на пороге появилась охрана
Господин офицер кратко доложил, что случилось, опустив подробности с детенышами, а мне оставалось лишь кивать и поддакивать в нужных местах. Впрочем, меня никто особо и не слушал.
Все со смесью ужаса и нездорового любопытства рассматривали останки странного создания, ахали и всячески выражали свой интерес.
В который раз за свою недолгую жизнь я подумала, что люди остаются людьми в любой ситуации. Они сочувствуют для вида, а на самом деле жадно наблюдают, впитывая подробности, будь то чья-то смерть или беда. Словно лишенные собственной жизни, они пытаются восполнить ее подробностями чужой. Как же их радует, что несчастье приключилось с кем-то другим, а не с ними!
Алый Пион теперь навсегда изуродована. Ее кожа, которая была под платьем, за исключением шеи, лица и кистей рук, отныне покрыта страшными отметинами.
Выживет ли она? А если останется в живых, будет ли рада? С такими шрамами она уже не сможет быть куртизанкой, и даже простой наложницей ее вряд ли кто-то возьмет. Ей остается только влачить жалкое существование из милости или покончить с собой.
Пожалуй, будь я на ее месте, выбрала бы второе. Больше всего на свете я не любила быть кому-то обязанной, жить за чужой счет и ежечасно ощущать снисходительность и презрение. Я на миг явственно представила это. Как же! Даже жалость скрывает хорошо завуалированное злорадство. Куртизанка была на вершине и сорвалась с нее, на радость завистникам.
Я тихо вздохнула от досады, что не укрылось от внимательных глаз Небесного Дара, которые вновь стали узкими и карими.
Он указал мне на дверь и вышел, а я была вынуждена последовать за ним. Дракон не получил ответа на вопросы, так же как и я. Очевидно, он желал поговорить со мной наедине, без свидетелей.
Он вел меня в покои, где накануне вечером отдал распоряжения насчет моих действий на приеме. По пути он кивал охранникам, и они сразу же пропускали нас, хотя переполошившихся гостей просили оставаться на местах.
– Что случилось? – вопрошал один из гостей, только что вставший с постели, одетый в белую нижнюю сорочку и без шляпы. – Отчего такой шум?
– Ничего страшного. К одной из куртизанок пробрался посторонний, она испугалась, и у нее сейчас лекарь, – громко и весомо сказал господин офицер. – Нет ни малейших причин для беспокойства. Скоро прибудет стража, так что просим всех пока оставаться здесь.
– Стража?! Как… стража? – засуетился мужчина, а за ним и прочие гости, высунувшись в проход из своих комнат.
– Прошу вас не переживать. Все желающие хоть сию минуту могут покинуть дом развлечений, – вдруг решил Небесный Дар.
Думаю, многие гости поспешат воспользоваться этой возможностью и мигом разнесут по городу сплетни о грабителе и извращенце. А о чудовище – ни слова! Я невольно оглянулась на офицера, оценив его задумку.
Но
как заставить молчать куртизанок и всех причастных к событиям?Эти и другие вопросы вертелись у меня на языке.
Войдя в комнату и закрыв дверь, Небесный Дар присел за стол и жестом указал мне на место напротив себя.
– Итак… кто же ты, девушка? – начал он допрос.
– Лиса.
Он хмыкнул.
– Это я уже понял и без тебя. Какая именно Лиса? Из какого клана и рода? Какое твое настоящее имя? Ты же полукровка? Не слышал, чтобы полукровки перенимали дар, – задавал он вопросы.
– Господин! Если я отвечу, то правда может стоить мне жизни, – затрепетала я, надеясь, что он не будет продолжать расспросы.
Не тут-то было!
– Если не ответишь – в любом случае понесешь наказание! – рявкнул он. – Уверяю, в допросных Драконьего дворца умеют задавать вопросы.
Если он хотел добиться эффекта, то достиг явно противоположного результата. Что ж, ничего не поделаешь. Я погибну, но не предам брата или прочих родственников, как бы они ко мне ни относились.
Замкнувшись в себе, я молчала, полная спокойной решимости.
– Вот, значит, как? – прошелестел голос, и офицер вновь стал меняться.
Прямо на моих глазах выплавлялись другие черты, кожа бледнела, радужка становилась серо-голубой, а чешуя покрывала открытые участки на скулах и щеках.
Если он хотел запугать меня, как в комнате куртизанки, то просчитался. Я испугалась не его, а своих воспоминаний.
– Почему, господин? – вдруг спросила я.
– Что? – удивился он и прервал трансформацию.
– Почему вы спасли детенышей? Они ведь вырастут и будут убивать, – пояснила я.
От резкой смены темы он немного опешил и уже без гнева посмотрел на меня.
– Сюда проникло животное из дворца. Самка. Она убежала в город из-под присмотра, потому что собиралась размножаться, а для этого требуется много пищи, – ответил он.
Хм… пищи. Значит, люди для этой твари были пищей? В особенности молодые и здоровые девушки. Видимо, что-то у них в крови такое… Привлекательное для чудовища.
– Но я никогда не слышала о столь опасных животных. Чего ради их держат во дворце? – вслух размышляла я, выражая сомнение. – И как оно сбежало, если его охраняли? Может, его кто-то специально выпустил? Иначе бы потерю сразу обнаружили.
– Хм. А ты неглупа. Я об этом как-то не подумал, – признался Небесный Дар. – Если рассуждать так… Хорошо. С этим я как-нибудь сам разберусь. – Дракон привстал, перегнулся через столик и опять приподнял мой подбородок, не позволяя отвести взгляд. – А что касается тебя… Не смей покидать город без моего ведома. Мы еще поговорим. Позже.
Глава 7
Небесный Дар, господин офицер… Дракон грозил мне. Однако угрозы не ушли дальше сказанного. Он только запретил покидать город.
Меня допросили в Управе. Господин офицер лично записал показания и передал мне бумаги, чтобы я ознакомилась.
– Умеешь читать? – спросил он.
– Да, господин.
Почерк был убористым и очень аккуратным. Каждый мазок кисти, каждая линия на своем месте. Однако знаки были лишены индивидуальности и ничего не говорили о человеке, который написал эти строки. Как странно! Впрочем, он не человек.