Чтение онлайн

И все-таки я поехала.

Итак, невозможное. Сняла свитер, футболку, принялась разматывать бинты. Ох… медсестра свое дело знает. Устала. Старалась-старалась и сдалась. Сил не было совершенно, ничего не получалось, в конце концов я пошатнулась и рухнула на колени, но голова шлепнулась на кровать, и… все. Кажется, уснула.

Это был забвенный сон, тот, в котором не снятся сны. Но это не означало, что я перестала воспринимать реальность. Стук в дверь я различила.

— Ты там что? Умерла? — Раздалось из-за двери.

— Ты узнаешь об этом первым, — парировала я, с трудом

отрывая голову от кровати.

— Ты всё? У меня нет времени тебя ждать.

— Ты же шинигами, у тебя буквально все время мира… эй!

Это он бесцеремонно открыл дверь и зашел в комнату. Я тут же вцепилась в футболку и прикрыла грудь. Да, лифчик на мне был. Но на мне был лифчик, а не купальник!

— Ты что? Уснула? — Попытался проанализировать, почему я сижу на полу, уложив голову на кровать.

Ну что? Я же прикрылась, можно еще поспать…

— Ты же видишь, я больна, мне плохо, — бормотала себе под нос что-то я.

— Ладно, — не стал спорить шинигами, шагнул ко мне, я в ужасе проснулась и давай… не знать, чего ожидать.

Парень мог сделать что угодно, но я думала, он меня на ноги поднимет или типа того, а он уселся за моей спиной и придвинулся ко мне вплотную.

— Я быстро, — пообещал он, прозвучало как-то двусмысленно, я покраснела, но, к счастью, он не обратил на это внимания.

Просто взялся разматывать… бинты. Его пальцы касались моей кожи там, где бинтов больше не было. Сначала я напрягалась, ожидая похожих ощущений, как в месте ожога, но чем больше он разматывал, чем больше продолжал, тем мягче и нежнее казались его прикосновения.

А ничего, что он шинигами?

— Не больно? — Спросил он внезапно.

— Больно, — выпалила я, списав этот вопрос на ощущения от ожога.

— Я имел в виду то, что я делаю, — все-таки мне не показалось.

— Почему мне должно быть больно? — Не стала отвечать прямо.

— Ты напряглась так, будто ожидала боли, — довольно ровно заметил он.

Оставалось всего несколько витков.

— Ты все еще шинигами, а я все еще поврежденная настолько, чтобы тебя опасаться.

Он промолчал, и до конца ничего не говорил. Медсестра мало того, что перевязала меня, она еще и заклеила рану, поэтому, когда бинтов больше не осталось, последней преградой служила повязка, залепленная пластырем. Шинигами не стал ничего уточнять, просто взялся снимать пластырь. Опять же — ждала худшего, но больно не было.

Повязка была снята, я повернула голову настолько, насколько возможно, чтобы видеть выражение лица шинигами. И не зря. Сначала он смотрел просто, без каких-либо эмоций, но чем больше разглядывал мой ожог, тем больше его лицо мрачнело, между бровей пролегла складка.

— Что? Что там? — Не выдержала больше я.

Шинигами разглядывал мое плечо еще несколько секунд.

— Ничего, — наконец заключил он и стал подниматься на ноги.

На то, чтобы вскочить следом у меня силы нашлись. Он собирался будто выйти, но я схватила его за руку.

— Нет уж, ты не уйдешь! — Возмутилась я, пытаясь привлечь его внимание, а шинигами тем временем стал избегать моего взгляда. — Что ты увидел?

— Это неважно.

— Что?! — В этот раз я разозлилась

сильнее, сжала его руку крепче. — Ты собираешься лгать мне? После всего, через что я прошла? После исчезновения Нацуэ?

Его глаза наконец-то добрались до моих, и я задохнулась от неожиданности, замолчала.

— Ты говорила о ёкаях, — напомнил он, а я внимательно слушала. — Похоже, ты оказалась права.

— А?

— Это не простой ожог. Такую рану мог нанести только бессмертный.

Всё. Он больше ничего не сказал, но этого и не требовалось. В ушах зазвенело, я рухнула обратно на пол, пытаясь смириться с полученной информацией. Да, я знаю, что я вообще-то так и предполагала. Но одно дело, когда я суеверно полагаю, будто такое возможно, и совсем другое, когда твою безумную теорию подтверждает шинигами.

Постояв недолго над душой, жнец снова опустился на пол, сев напротив. Какое-то время мы молчали, я приходила в себя, шинигами о чем-то думал. Тишина звенела в моей комнате, нагнетая и так не самую приятную обстановку.

— Это… пройдет? — Уточнила я, наконец.

— Когда-нибудь всё пройдет, — настолько философски и не только о моем ожоге за плечом ответил шинигами, что у меня разболелась душа.

— Это не опасно? — Продолжаю уточнять.

— Ты все еще жива.

— Но ты шинигами. И ты здесь.

— Не за тобой, говорил же, — чуть более раздраженно заметил вдруг он, скользнув эмоцией в черных глазах. Потом, видимо, понял, что перегнул, смягчился. — Так или иначе, но ты жива и это всё, что тебе нужно знать.

— Нет.

— Нет?

— Конечно, нет! — Возмутилась. — Ты приходишь весь из себя такой загадочный, явно что-то знаешь, но не хочешь мне говорить! Кто так делает?

— Дело не в моем нежелании, возможно, я просто не знаю, что тебе сказать, об этом ты не подумала?

— Подумала. Но ты знаешь.

— Откуда такая уверенность?

— Оттуда! — Злилась все сильнее. — Это мой ожог, я в это вляпалась, ты шинигами, ты уже мертв, черт возьми! А я хочу жить!

— И ты будешь жить! — Рявкнул шинигами.

Мы заткнулись, будто врезались в железобетонную стену. Кипели недолго желанием кричать дальше, но в итоге синхронно отвернулись друг от друга. Помолчали. Успокоились. Более или менее.

— Я просто хочу знать, что со мной, — призналась в этот раз примирительно.

— Я бы тоже хотел это знать, — теперь и шинигами звучал спокойно, ровно.

— Что ты хочешь сказать?

— Отведи меня в то место, — попросил меня он.

— Ладно. Но уже завтра. — Вопрос в глазах жнеца был ярче солнца. — Ты меня видишь? Я стоять не могу. Готов тащить меня на себе?

Шинигами подумал секунду, а затем поднялся, собрался уходить.

— Подожди! — Поскольку идти за ним я не могла, я поползла следом. — Ты не перевяжешь мне плечо?

— Не нужно. Рана изнутри, это тебе не поможет.

Опять прозвучало неоднозначно.

— Ты скрываешь от меня что-то, — заметила я.

— Не выдумывай. И ложись спать. Завтра ты отведешь меня к тому месту.

И не успела я больше ничего сказать или возразить, как шинигами закрыл дверь. Отлично. Не жнец, а лжец.