Лилит
Шрифт:
Слабость не только человеческая черта, у собак она тоже есть: одно дело, когда тебя дома кормят из миски, и совсем другое — пикник на свежем воздухе, я думаю, собакам это нравится даже больше, чем людям, хотя не уверена, потому что я тоже люблю жарить где-нибудь в лесу шашлык и печь на углях картошку.
Лохматый пекинесик побегал по двору, когда Туся отпустила его с поводка, и в конце концов наткнулся на праздничный ужин под открытым небом. Он доверчиво стал подбирать набросанные кусочки. Теперь я боялась двух вещей: как бы откуда не появился тот бездомный Казанова, который в прошлый раз чуть не изнасиловал наших пекинесиков, и еще боялась того,
Но все обошлось.
Пекинесик, никем не одернутый, не призванный к порядку и осторожности, забился наконец в кусты.
Я следила, и я видела, как его вдруг накрыло что-то темное — это была приготовленная заранее большая тряпка.
Я, как только увидела, что задуманное мной преступление совершилось, сразу побежала к тому месту, где мы договорились встретиться, если все получится удачно.
Рассчитавшись со своими помощниками, я посадила пекинеса на заднее сиденье, и мы с ним, а точнее, с ней, потому что это была девочка, правда, уже не после первых родов, уехали…
Вторую часть плана я могла выполнить только одна. Не потому что только я на это способна, наоборот, здесь мне помощь нужна еще больше, но ни к кому никогда я за ней не обратилась бы.
Мне нужно было решить, когда позвонить Тусе. Сразу нельзя, потому что должна же я сначала найти ее собаку, потом сообразить, что она ее, и вообще потянуть немного, чтобы она поволновалась, тогда у нее меньше будет вопросов и подозрений. Было бы правильнее всего позвонить часа" через три, не меньше, а еще лучше через три дня. Но я не могу столько ждать.
Но есть и еще причина, по которой долго ждать нельзя.
Туся сразу может позвонить Феликсу и пожаловаться ему, рассказать о своем несчастье, и он тогда приедет к ней. А это мне совсем уже не нужно — он станет везде ее сопровождать. Это все из расчета, что у них такие отношения, на которые я надеюсь. Потому что если он не будет делать вид, что волнуется вместе с ней из-за ее собачки, которую, может быть, ненавидит, то у меня ничего не получится, тогда он может плюнуть не только на собаку, но и на Тусю. И это будет значить, что мой план не удался.
Я доехала до ближайшего метро, где были телефоны-автоматы, и набрала Тусин номер.
Когда я позвонила в четвертый раз, трубку взяли и я услышала расстроенный и взволнованный голос.
— Да, алле, я слушаю, алле!
— Здравствуйте, это Наташа? — спросила я.
— Да, это я, я вас слушаю, алле.
— Вы знаете, — начала я, — я не уверена, туда ли я звоню. Дело в том, что я видела объявления о продаже щенков пекинесов…
— Да, это мои объявления. Только понимаете… Господи, у меня такое несчастье, я ничего не соображаю толком. Щенков, вы извините, щенков нет. Вы извините, у меня тут…
— Я не по поводу щенков, — перебила я ее, — я о другом хотела сказать.
— Да, я слушаю вас. Только, пожалуйста, побыстрее говорите. Я забежала домой на секунду, у меня пропала моя Ритуля.
— Я именно по этом поводу и звоню. Телефон я ваш просто запомнила, потому что они похожи, я рядом живу.
Мы с вами немного знакомы, теперь я в этом уверена, потому что вы сказали, что пропала ваша Ритуля. Вы не помните меня, у меня два пекинеса?
— Да, да, я помню.
— Ваша Ритуля у меня, — смогла наконец я осчастливить Тусю.
— У вас?! Ой, надо же. Как она у вас оказалась?
— Я вышла прогуляться
со своими, а ваша сама к нам А подбежала. Вспомнила своих знакомых.— Ой, Господи. А я чуть с ума не сошла. Я на секунду отвернулась, смотрю, а ее уже нет.
— У меня тоже такое было один раз, поэтому я теперь своих с поводков не отпускаю.
— Да, так и я теперь буду поступать. Когда я с вами могу встретиться, я сейчас вас смогу увидеть?
— Конечно. Только знаете, я звоню не из дома. Но я здесь недалеко. Сейчас вам объясню, где мы встретимся. — Я ей коротко объяснила, где мы с ней встретимся. — Давайте минут через пятнадцать. Нет, давайте минут через двадцать — двадцать пять, мне нужно забежать еще в одно место.
— Я буду там через пятнадцать минут, я вас подожду, если что.
Мне именно это и нужно было: чтобы она раньше вышла — на всякий случай, потому что я не знала, как там с Феликсом, может, он уже спешит к ней; а самой мне нужно было опоздать, чтобы дать «моему Геночке» — тому самому, о котором я Тусе рассказывала и которого в природе не существует, — дать ему возможность успеть уехать.
Я опоздала минут на десять. Эти десять минут я стояла невдалеке и наблюдала, как Туся нервно прохаживается от остановки, где мы договорились с ней встретиться, до ближайшего столба и обратно.
Мне было ее жалко. Но что мне было делать?
Наконец я не выдержала Тусиных мучений и быстро пошла к остановке. Она издалека узнала мои огромные дымчатые очки и бросилась ко мне.
— Здравствуйте. Извините, что задержалась, — сразу начала я оправдываться.
— Ничего, ничего, — перебила меня Туся. — А где Ритуля?
— Наташа, у вас с сердцем все нормально? — на всякий случай спросила я.
— Да, а что? — заволновалась Наташа.
— Да нет, я просто так, а то вы так нервничаете. — И я перешла к главной теме. — Я ее оставила у Гены дома, там и мои тоже. Это здесь, рядом. Пойдемте, я приведу вашу Ритулю.
Мы направились к одному из домов, в котором вроде бы как жил «мой Гена».
— Подождите пять минут, — попросила я и, оставив Тусю на улице, вошла в подъезд.
Я поднялась на лифте на последний этаж, а потом не спеша стала спускаться вниз по лестнице. Но последние два этажа я пробежала.
Из подъезда я выскочила взволнованная, как наседка, у которой пропал ее единственный цыпленок.
— А где Ритуля? — сразу занервничала и Туся.
— Ой, Наташа, какая глупость. Вы представляете, этот мой Гена, он невероятный глупец, — заоправдывалась я, как семиклассница, которую подружка застукала, когда та целовалась с ее мальчиком. — Он не очень любит моих малышей (имеются в виду собаки), он всегда говорит, что им место на даче, а не дома, что они там должны сторожить огород, чтобы вороны не поклевали рассаду. Вот, он оставил записку, — и я протянула Тусе листок бумаги, на котором раньше написала небольшое послание самой себе, точнее, от «моего Гены» мне.
В записке «Гена» говорил, что он кое-как еще терпел двух лохматых нахлебников, которые сжирают в доме все самое лучшее, а ему ни «Чаппи», ни «Педигри» не достается, но когда их целых три штуки, он этого терпеть не намерен, что он повез их на дачу и что пусть они там ловят мышей.
Я давно заметила, что рыжие люди выносливее других, поэтому не очень опасалась, что Туся грохнется в обморок прямо на асфальт. Она оправдала мою наблюдательность и в обморок не упала, а только забормотала:
— Как это, что значит «мышей»? Он у вас сумасшедший, этот ваш Гена? — обозлилась наконец она.