Чтение онлайн

– Дайте мне Лику Садовникову, – быстро попросил Бережной.

– Ты серьезно?

– Вполне.

– Просто я сам хотел ее предложить. Она самая исполнительная и дисциплинированная. Работает, как швейцарские часы.

– И такая же ледяная, – добавил Бережной.

– Что в нашей ситуации очень кстати. Если тебе дать Катюшу Истомину, вы про пациентку враз забудете. Рано или поздно – вино, сигареты, разврат на рабочем месте обеспечены. Угадал?

– Вы плохо о нас думаете.

– В меру вашей испорченности.

– Екатерина Истомина – отличная медсестра, кстати, и веселая, но я согласен на Лику Садовникову – пунктуальнее медработника еще не встречал.

– И не вздумай ее соблазнять

в очередной раз!

– В очередной?

– Хватит, хватит, – поморщился главврач. – Все я про тебя знаю. Про все твои потуги и обломы. Как и остальных наших похотливых долбаков.

Бережной хотел сказать: «И мы про тебя, похотливого долбака, тоже все знаем», – но, разумеется, промолчал.

– Девушка – неприступная крепость, смирись с этим, – в заключение добавил Троепольский. – Сейчас я вызову и проинструктирую Садовникову, и можете приступать. Но предупреждаю: задание не из легких.

– Есть, мой дженераль, – отдал честь главврачу Эдуард Бережной.

– Вали, – устало отмахнулся Сан Саныч.

Часы в холле второго этажа клиники тихонько пробили полночь. Лика нажала на ручку, тихонько открыла дверь и переступила порог палаты 24. Индивидуальную палату с единственной большой кроватью заливал яркий лунный свет. Девочка, прикованная широкими кожаными ремнями по рукам и ногам, спала, но дышала неровно. Лика подошла ближе. Получив инструктаж, и днем и вечером она уже раз десять заходила к ВИП-пациентке – та спала, накачанная лекарствами. Но теперь, ночью, ее сон явно стал тревожным. Лика заметила, как под закрытыми веками двенадцатилетней девочки перекатываются глазные яблоки, словно она пытается кого-то увидеть, вздрагивают пальцы детских рук, то и дело прерывисто вздымается грудь и по телу пробегают короткие судороги. Будто во сне ее кто-то мучил, она оказалась среди обступающих ее врагов.

У изголовья спящей девочки, рядом с подушкой, сидела кукла, чьи волосы, рыжие днем, сейчас были черны и отливали медью. Зато светились ее глаза – как в темноте у кошки. В них затаилась полная июльская луна и горела приглушенным золотистым светом.

Передвигаясь по палате, Лика вдруг обнаружила, что кукла следит за ней. Куда направлялась она, туда двигались и ее глаза. Что это, сенсоры? Хитрый визуальный эффект? Ей говорили, что кукла – истинное сокровище для девочки, буквально ее «сестра и подруга», но она и была сокровищем – произведением искусства, почти что живым существом. Или… живой на самом деле?

Эта мысль пронзила ее воображение. И тут медсестра услышала шум, он нарастал, словно само пространство намеревалось поговорить с ней. А потом она услышала и другое: «Подойди ко мне, Лика…» Медсестра завертела головой – каждая тень готова была принять облик говорившей женщины. Но здесь только она, Лика Садовникова, спящая девочка и… кукла.

Лика подошла к кровати. Изумрудные глаза куклы с янтарными отблесками смотрели прямо на нее. Более того, голова повернулась в ее сторону, отчего Лике стало совсем не по себе. «Возьми меня на руки», – услышала она тот же голос. «Кого?» – спросила про себя Лика. «Меня, глупенькая, – услышала она ответ. – И поскорее…» Теперь она точно поняла, кто говорил с ней. Лика обошла постель со спящей девочкой, протянула руки и осторожно взяла куклу. «Прижми меня к себе», – сказала та. Лика не посмела ослушаться и прижала куклу к груди. На этот жест сразу отреагировала спящая девочка – ее спина выгнулась, лицо мучительно исказилось, яблоки глаз заходили под веками еще быстрее. Нетрудно было догадаться – это стало реакцией на то, что ее куклу взял чужой человек. Присвоил себе! Лика хотела вернуть куклу к изголовью юной хозяйки, чтобы прекратить ее мучения, но услышала повелительное: «Не смей! Не смей…» и тотчас остановилась.

Но ей и самой не хотелось отпускать красивую шептунью. Она вновь прижала ее к груди, как родного человека, и лицо спящей девочки исказилось еще сильнее. «Ну и пусть, – подумала Лика. – Пусть ей больно».

Она все делала, будто во сне.

– Как тебя зовут? – глядя в глаза куклы, вслух спросила Лика.

«Ты знаешь», – ответила та.

– Нет.

«Еще как да».

– Да нет же.

«Думай, Лика, думай. – Кукла явно торопила ее. – Мне надо знать…»

– Что знать?

«Мне надо знать», – повторила кукла так, словно от ответа девушки зависело многое, может быть, вся ее жизнь.

И тогда в паутине посторонних шумов, что никак не отпускали ее, Лика уловила это слово, а услышав его, почувствовала и страх и восторг одновременно. Но упоительного восторга было куда больше. И тогда она уверенно произнесла его:

– Лилит… Тебя зовут Лилит.

«Правильно, – умиротворенно ответила кукла, словно ждала этого признания, как чуда, – ты умничка, Лика. Теперь все будет хорошо».

– Что будет хорошо?

«Всё, милая, всё…»

Лика сразу почувствовала, что мир вокруг нее начинает меняться. Она словно стерла невидимую преграду между собой и куклой, и та стала делиться с ней всем, что было ведомо ей. Как будто река прорвала плотину и мощным потоком обрушилась в сознание и сердце девушки.

«Для тебя все будет хорошо, – договорила кукла, – и для меня тоже. С тобой, дорогая, все произойдет очень быстро, не то что с этой пигалицей».

– О ком ты?

«Ты знаешь, о ком я», – усмешка прозвучала в тоне куклы.

– Знаю?

«Да… Вот черт! – последняя фраза была произнесена зло и жестко и Лики не касалась. – Чтоб он сдох!»

– Разговариваешь с куклой? – спросили за спиной у Лики.

Она обернулась, еще плохо соображая.

– Эдуард Васильевич?

– Вот до чего может довести одиночество в больнице, да еще во время дежурства у постели спятившей девочки, – продолжал он. – Но я пришел помочь тебе, Лика. Мне тоже одиноко. Вместе мы справимся с этой проблемкой. Ага? Как насчет бокала вина в отдельном кабинете?

– Я не пью на работе.

Он нетерпеливо вздохнул:

– Я же не сказал: давай по стакану спирта. Просто: бокал вина. Кстати, тебе Сан Саныч сообщил, что девочка за эту куклу убить может?

– Да.

– Вот и хорошо. Предупрежден – значит, вооружен. Возвращай ее на место, и пойдем немного расслабимся: я разрешаю. Как твой начальник.

– Я с вами посижу, но пить не буду.

– Так не пойдет.

Лика посадила куклу у изголовья девочки.

– По-другому никак, – отвернулась она.

Злость неожиданно опалила Эдуарда Бережного. Сколько это может продолжаться? Роза в целлофане! Правильно сказал Погорельцев: с этой строптивицей нужно проявить силу. Необъезженные молодые кобылки любят хороший кнут! Нечего тянуть – этот бастион надо брать штурмом.

Бережной подошел к Лике сзади и крепко обнял ее.

– Вы что?! – Она вцепилась в его руки, кольцом обхватившие ее под грудью.

– А то, милая, что я влюблен в тебя по уши.

– Да хватит, хватит же! – попыталась вырваться девушка. – Эдуард Васильевич?!

Но он уже мял ее грудь, стиснутую лифом.

– Да что ж ты себя так упаковала? Еще бы скафандр надела!

Он уже забрался под ее джемпер, нашел застежку и ловкими пальцами быстро расстегнул крючки. Лика сопела и вырывалась, но Бережной был сильнее, и ему хватало одной руки, чтобы сдерживать ее сопротивление. Лиф ослаб, и в его руке мигом оказалась грудь девушки.

– Вот это сокровище! – выдохнул он. – Сказка!

– Хватит, хватит же! – с яростью выдохнула она. – Я сейчас закричу!