Леонтоподиум
Шрифт:
От раздумий Марго отвлек дворник, появившийся в конце аллеи. Высокий тощий мужчина в длинном поношенном плаще приближался к скамейке, ритмично подметая асфальт. Выглядел он приэкзотично – длинные темные сальные волосы прикрывали изуродованное шрамами лицо, грязный плащ был надет на голое тело, брюки, висевшие на тощих бедрах, заканчивались чуть ниже колен, обуви вообще не было. Возраст его Марго определить не смогла. Ему с равным успехом могло быть и двадцать, и сорок.
Поравнявшись с Марго, он бросил на девушку любопытный взгляд и улыбнулся. Марго поразилась, насколько искренней и заразительной оказалась его улыбка. Неожиданно для
Марго покосилась на его босые ноги и поежилась от холода.
«Март все-таки. Так и околеть можно».
– Я привык, – ответил дворник, – да и зима уже кончилась.
«Вот идиотка, – обругала себя Марго, – неужели я это сказала вслух?»
– Извините, я не должна была лезть со своими замечаниями, – смущенно пробормотала она, избегая смотреть на его изуродованное лицо, – не знаю, что на меня нашло.
– Да я и сам в шоке, – ответил ее неожиданный собеседник, – обычно такие, как ты, даже не замечают таких, как я. А чтобы со мной кто-то по собственной инициативе заговорил – так это вообще в первый раз.
– Извините, – еще раз повторила Марго, желая провалиться сквозь землю и упорно пялясь на иллюстрацию.
Несмотря на ее жгучее желание, мужчина все не уходил.
– Да, не повезло художнику, – вздохнул он.
– Что? – Марго все-таки пришлось поднять на него глаза.
– Не повезло художнику, нарисовавшему этот портрет, – дворник кивнул на «Гадалку» в альбоме Марго, – ведьма нагадала ему безумие.
– Правда?
– Ну да, смотри, какой расклад, – мужчина присел рядом на скамейку и провел пальцем по изображению карт, раскинутых перед гадалкой.
– Такой расклад означает безумие? – Марго впервые заинтересовалась значением карт на картине, хотя видела ее, наверное, тысячу раз.
– Однозначно. Готов поспорить, все неприятности художника начались с того момента, когда ведьма раскинула на него карты.
– Но гадалка вымышленный персонаж, – возразила Марго, – считается, что у нее не было реального прототипа.
– Конечно был, – возразил ее странный собеседник, пристально рассматривая картину, – нужно быть слепым, чтобы не заметить сходство. Хотя писалось по памяти, а не с натуры.
«Ну да, конечно! Крупный специалист по Врубелю!» – насмешливо подумала Марго.
– Слушай, может, напишешь на эту тему монографию? Глядишь, тебя и в Третьяковку возьмут мусор подметать, – съязвила девушка, тут же пожалев о сказанном.
Фраза вышла слишком уж едкой и оскорбительной.
«Сам напросился», – попыталась она успокоить свою совесть, но без особого успеха. Ей было неприятно, что она ни с того ни с сего обидела безобидного чудака, которого и так жизнь не баловала.
– Я не обиделся, – просто ответил мужчина, как будто прочитав ее мысли.
Марго стало стыдно.
– А стоило бы. Я сморозила глупость. Со мной это случается. Кстати, меня зовут Маргарита, – девушка протянула мужчине руку, пытаясь загладить свою неловкость.
– Жемчужина, – перевел он ее имя, пожимая руку, – а я Алик.
– Ты тут работаешь? – спросила Марго.
Алик
кивнул.– А я навещаю подругу. Ее зовут Роза.
– Роза? Это та, которая поет? Про закрытое сердце?
– Да, Роза помешалась на этой песне. Так ты ее видел? Розу?
– Нет, – покачал головой Алик, – только слышал. И слышал, что о ней говорят.
– И что говорят?
– Что она поет, чтобы спрятаться от дракона, и, как только перестанет, дракон найдет ее.
– Мне она говорила про динозавра, – вздохнула Марго, сразу вспомнив те неприятные минуты наедине с Розой.
– Динозавр, дракон – какая разница? – пожал плечами Алик.
– Это точно, в данном контексте разницы нет, – согласилась Марго.
В конце аллеи показались Кира и Нина.
«Быстро они», – подумала Марго. Ей даже стало немного жаль заканчивать разговор с колоритным дворником.
– За мной уже идут.
– Ясно, – кивнул Алик и поднялся, – не волнуйся, они не увидят нас вместе.
– Я и не волнуюсь. Приятно было с тобой познакомиться. Может, еще как-нибудь встретимся.
– Сомневаюсь. Думаю, в следующий раз ты меня не заметишь.
– А ты не думай за меня, – не удержалась от очередной колкости Марго, – может, мне нравится тебя замечать.
Алик ответил той же невероятной улыбкой, которая так поразила Марго в первый раз.
– Ладно, тогда увидимся.
Мужчина весело подмигнул, подхватил свою метлу и пошел прочь, как вдруг, будто подумав о чем-то, оглянулся.
– Знаешь что? Твоя подруга, Роза… если подвернется случай, я ей помогу, – сказал он.
– Э-э-э… спасибо.
«Наверное, помощь Розе не помешает, – подумала Марго, – даже такая своеобразная».
Проводив Алика взглядом и еще раз поежившись от вида его босых ног, она поднялась и пошла навстречу Кире и Нине. Глаза у Нины были заплаканные.
– Ну и как Роза? – спросила Марго.
– Не очень, – ответила Нина. – Тебе, пожалуй, не стоит к ней идти, нас она даже не узнала.
– Что, совсем? А что говорила?
– Ничего не говорила, просто молчит, и все, – тихо ответила Нина.
– Овощ, – резко прокомментировала Кира.
По спине Марго побежал холодок, хотя солнце уже припекало.
– А мне сказали, что она поет все ту же песню «Кристы». Ну, или пела, – поправилась она.
– Кто сказал? – спросила Кира.
Марго огляделась, но Алика уже и след простыл.
– Да так, один из местных сотрудников.
– Пойдемте отсюда, не стоило и приходить. Я же говорила, что это плохая идея, – Кира зашагала к выходу.
Марго и Нина поплелись за ней.
***
После неудачного визита в больницу Марго решила, что вот теперь-то уж точно пора выбросить Розу из головы и больше не вспоминать о ней. Удавалось ей это чуть больше трех недель, а потом Роза снова вернулась в ее жизнь. На этот раз в столовой школы.
Марго всегда ела одна. Конфигурация столов в общей столовой позволяла трапезничать как в одиночестве, так и в компании от двух до восьми человек. Одиночные и двойные столики располагались по периметру, столики на четверых – в углах, а шестиместные и восьмиместные – в центре. Тех, кто предпочитал одиночество, было немного: сама Марго, всегда выбиравшая столик у окна справа, Роза, предпочитавшая такой же столик у противоположной стены, Татьяна – дочь известной певицы, по мнению Марго, страдавшая легкой формой аутизма, и Катя – подкидыш и, опять же по мнению Марго, будущий нобелевский лауреат по физике.