Легенда о Фейлель
Шрифт:
— Кто сегодня командует обороной? — глухо спросил Донуэль.
— Ролив Койль, — выдавил часовой.
Дон со своей бесценной ношей на руках проследовал к командному пункту.
Ролив вышел навстречу Донуэлю. Радостная улыбка сошла с его лица: Дина не было, на руках Дон держал усталого бледненького подростка.
— Может, подождём? — с надеждой спросил Ролив.
— Дин… не… придёт, — хрипло ответил Донуэль.
Мальчик закусил губу, глаза его затуманились слезами. Донуэль осторожно опустил подростка на землю.
— Надо быть сильной, девочка. Он хотел,
Донуэль поднялся на ноги. К нему и Роливу подошли Стражники, обученные Динаэлем.
— В чём состоит проблема? — спросил Дон, догадавшись по взглядам молодых людей, что тех что-то тревожит.
— Нам не дадут закрыть Переход, — ответил один из Стражников. — На это нужно время. И Торубер это знает. Поэтому его воины получили приказ в случае нашего отхода к тоннелю не давать нам ни минуты покоя.
— Это всё? — Дон усмехнулся. — Рив, пусть караул уходит. Стражники, будьте готовы закрыть Переход… И ещё: Ролив, ты отвечаешь за неё, — и Донуэль, указав на бессильно лежащего на траве подростка, посмотрел в глаза молодому человеку. — Я знаю, ты был близким другом Дина. Эливейн — его жена. И носит под сердцем его дитя… Ты понял?
— Да, — отозвался Рив. — Да. Но, Дон…
— Мне не страшно, Ролив, — усмехнулся Донуэль. — Я так давно жду встречи с Марикой…
И Дон опустился на колени возле Эливейн. Та тревожно смотрела в его глаза. Донуэль снял с шеи медальон с витиеватым вензельком, точно такой же, как был у Дина, и надел на Эливь.
— Это для… него, — и Дон положил свою руку на её живот. — Он спасает владельца только один раз и передаётся в нашем роду по наследству. Меня он уже спасал, а наследник — один… Прощай, сестрёнка.
— Нет! — по щекам девушки текли слёзы. — Нет… Значит, — вдруг ужас мелькнул в её глазах, — тогда Дин мог спастись?
Донуэль печально покачал головой.
— Если не спасся, — сказал он, — значит, не мог.
— Но, Дон, — Эливейн держала его руку в своих дрожащих ладонях.
— Может, есть иной способ?
— Нет, — улыбнулся он. — И потом, ты же понимаешь, что значит жить, если … больше нет…
Эливейн понимала. И историю Донуэля и Марики знала. Она обняла руками его голову и поцеловала: за себя, за Дина, за Марику.
— Прощай, — прошептала она. — Скажи Дину, что он единственный для меня, навсегда…
Эливейн закрыла глаза. Из-под опущенных век текли слёзы.
— Уходите! — скомандовал Донуэль и один остался в обороне.
Ролив поднял на руки Эливейн, поразившись лёгкости своей ноши и, прикрывая её с одной стороны собой, с другой — щитом, ремни которого надеты на его запястье и локоть, устремился к Переходу. Со спины своими щитами их прикрывали другие защитники Долины. Стрелы противника свистели, но Донуэль создавал своей ответной стрельбой впечатление того, что происходит всего лишь очередная смена караула…
Переход удалось закрыть. Когда воины Торубера распознали обман, было уже поздно. И только Стражники с болью видели последние мгновения жизни отважного Донуэля, чьё изувеченное стрелами и копьями тело осталось лежать на поле боя. Лишь Эливейн дано было ощутить невыразимую радость души Дона, обретшей наконец долгожданную свободу и устремившейся ввысь,
туда, где столько лет его ждала Марика.Эливейн открыла глаза. Тоннель закончился. Она впервые увидела Горный Замок, пока только его угловую башню и высокие древние врата. Её рассеянное слабостью зрение заметило и краешек огромного зеленеющего пространства Долины, с блеснувшей в лучах восходящего солнца рекой. Здесь словно витал дух Динаэля, она ощутила его всем измученным своим существом. И ей стало немного легче.
Из ворот Замка быстро вышел высокий седой человек. Его ровный голос прозвучал как музыка, сильная, величественная, не оставляющая места суетному, наполняющая мужеством и способностью жить.
— Раненых несите в левое крыло, — говорил этот человек. — Доктор уже там. Где мистер Койль?
Ролив, не меняя положения рук, на которых всё так же крепко и нежно держал Эливейн, шагнул навстречу старцу.
— Я здесь, сэр, — проговорил он. — Из моих людей вернулись все. Раненых — трое… — Ролив запнулся.
Человек как-то вдруг словно померк, на мгновение ссутулился.
— Донуэль остался, чтобы сумели закрыть Переход, — ровным голосом произнёс старец.
— Да, — тихо ответил Рив.
— А Динаэль… не вернулся… — ещё тише проговорил он.
— Да, мистер Даниэль, — словно эхо повторил Ролив.
Эливейн поняла, что именно этому старцу, дяде Динаэля, она должна рассказать всё произошедшее, не здесь, не сейчас, но обязательно чётко и подробно.
— Дин просил передать, — прерывающимся голосом сказала она, — что Чёрный Жезл никогда не обретёт более магической силы.
Даниэль перевёл задумчивый взгляд с Ролива на лицо Эливейн. Он словно только что заметил её. Девушка смахнула вновь выступившие на глазах слёзы. Старец остановил её руку — он смотрел на колечко. Вдруг лицо его потеплело, взор наполнился светом.
— И это чудо досталось Дину, — старец улыбнулся и погладил Эливейн по волосам. — Сколько же выпало на твою долю, девочка…
Даниэль махнул кому-то, и со двора замка выбежала темноволосая черноокая красавица. Эливейн почувствовала, как вздрогнул Рив.
— Вивьен, помоги, пожалуйста, мадам Фейлель обустроиться в комнате Дина. И пусть она хорошенько отдохнёт, — обратился к подошедшей девушке старец.
— Сэр, — негромко произнёс Ролив, — и, наверное, нужно, чтобы Эливейн посмотрел врач.
Даниэль вопросительно и тревожно взглянул на девушку.
— Не волнуйтесь, — смутившись, ответила та. — Это пройдёт… Всё в порядке… Я…
— Ты беременна? — в голосе Даниэля отразилась нечаянная, невозможная, почти сверхъестественная радостная надежда.
— Да, — прошептала Эливь. — Я поняла это дней десять назад… Только мне как-то нехорошо…
Старец наклонился к самому лицу девушки.
— Потерпи, милая, немного. Так бывает… сначала… Потом станет легче.
— Конечно, потерплю, — кивнула Эливейн. — Только бы ему было хорошо, — и она прижала свои руки к животу.
— Всё будет замечательно, — на мадам Фейлель смотрели тёмные глубокие глаза Вивьен.
Эти глаза успокаивали, утешали, они были добры и нежны. Но Эливейн их точно когда-то видела. Но когда? Где?.. Вдруг… она поняла: она узнала эти, действительно красивые глаза. Только видела их Эливейн прежде холодными и злыми…