Кто ты такой
Шрифт:
Разгладив помятую протектором траву, я стал разворачиваться, чтобы свернуть к машине, но неожиданно зацепился за выпирающий из земли корень и упал, расцарапал ладонь и больно ударив колено о небольшой овальный камень, неизвестно как оказавшийся в траве. Рука инстинктивно сжалась в кулак, я, не вставая, поднёс кулак, из которого уже стала капать кровь к лицу и разжал, чтобы осмотреть рану. Ладонь была залита кровью, несмотря на то, что царапина оказалась совсем небольшой. Я собрался встать и вернуться к машине, дабы найти там аптечку, но не смог сделать ни единого движения. Рука словно приковала меня к себе, у меня даже на долю секунды мелькнула мысль о столбняке, но я даже не успел её додумать. Вид собственной крови вернул меня в тот момент, когда я прыгнул, чтобы заслонить Холи от автоматчиков. Узел, который я с таким упорством пытался развязать, разошёлся
Я очень смутно помню, что со мной происходило в следующие 10 минут, всё смешалось в бешеный калейдоскоп; реальность, воспоминания сплелись вместе и не отпускали меня ни на секунду. Порой мне даже казалось, что я сойду с ума, но со временем вихрь, поднявшийся в моём сознании, стал униматься, оставив на его поверхности только три слова: "Холи больше нет".
Я окончательно пришёл в себя, поднялся и сел за руль. Когда я искал глазами ручку переключения передач, я обратил внимание, что мои пальцы дрожат с амплитудой, приблизительно равной сантиметру. Я завёл машину и медленно поехал по просеке. Молодые деревья царапали борта джипа и с сухим грохотом проходили под днищем машины, снова поднимаясь за моей спиной. Дрожь в руках унялась, я перешёл из одного шока в другой, более лёгкий. Тот удар, который мне нанесла смерть Холи, был настолько сильным, что просто не вписывался в границы моих ощущений, и поэтому оказался изолирован защитными механизмами психики.
Убедившись, что дорога скрылась за поворотом, я остановил машину и положил голову на руки, скрестив их на руле. Я ощущал внутри себя полную пустоту и не мог ничего почувствовать, чувства просто отключились, осталась только способность думать.
Первое, что я осознал абсолютно ясно, то что я не могу и не буду жить без Холи, но в то же время я был уверен, что у меня просто не получится совершить самоубийство. Это понимание не было вызвано какими-то логическими доводами, я это просто знал. Единственным способом окончить своё существование, было отдать себя на растерзание Шану и компании, которых, как я понял, только этот вопрос и интересовал. Когда я пришёл к этому выводу, и уже включил зажигание, чтобы ехать обратно в монастырь, меня пронзила очень простая мысль. Я понял, что Шан осознал свою неспособность достать меня силой и построил схему, по которой я сам должен был вернуться и сдаться монахам. Он был прав во всём, даже в том, что мне не захочется жить после смерти Холи, он не учёл только одного, того что я разгадаю его схему и поступлю ровно наоборот. Существовал ещё один способ умереть для меня - дождаться великой битвы и не пошевелить и пальцем для спасения мира.
Я снова повернул ключ зажигания и двигатель заглох. Я вышел из машины, сел на капот и закурил. Я почувствовал, что мне стало намного лучше. Пустота заполнилась злостью, меня теперь даже не волновало, догонят ли меня, так как я был готов уничтожить без малейших колебаний каждого, кто встанет на моём пути. Я нашёл в машине несколько консервных банок, с трудом открыл их и съел содержимое, не подогревая. Потом я размотал бинты, чтобы посмотреть, куда в меня попали пули, но под залитыми кровью бинтами не было даже царапин. Вскоре стало темнеть, и я решил остаться ночевать на этом же месте. Я слышал, что в лесу спать можно только на дереве, иначе можно с лёгкостью стать "завтраком-туристом" для какой-нибудь местной живности. Я нашёл в багажнике несколько верёвок, залез на дерево и соорудил нечто, похожее на гамак. Я устроил его около большого дупла, в которое положил найденный в машине автомат. Обвязав одну верёвку вокруг пояса и закрепив её двумя запутанными узлами, я растянулся на расстоянии пяти метров от земли и мгновенно заснул.
Проснулся я от странных звуков. Снизу раздавались повизгивание и скрежет. Я не сразу понял, где нахожусь, и поэтому чуть не вывалился из своего древесного ложа. Сориентировавшись, я посмотрел вниз. То, что я там увидел, не вселило в меня ничего кроме холодного и липкого животного ужаса. Внизу, окружив дерево, повизгивая и иногда, вставая на задние лапы, опираясь на дерево, бесновалась стая волков. Трясущимися руками я достал из дупла автомат и несколько раз выстрелил в воздух, срубив пулями довольно крупную ветку, которая не замедлила упасть и процарапать мне лоб. Волки отбежали на безопасное, по их мнению, расстояние, но продолжали смотреть на меня голодными глазами. В этот момент я заметил, что при отсутствии сильного источника света, их глаза светятся ровным жёлтым огнём. Я понял, что без радикальных мер мне с
дерева не слезть, направил автомат на стаю и выдал короткую очередь, раздался визг, и стая разбежалась.Я просидел на дереве около получаса, постоянно оборачиваясь и прислушиваясь к шорохам ночного леса. Я понял, что здесь оставаться нельзя, так как волки были, мягко говоря, необычными, вследствие чего можно быть уверенным, что Шан знает место моей дислокации, а я не знал, что можно ждать от Шана.
Ещё раз тщательно прислушавшись, я развязал страхующую меня верёвку и, не выпуская из руки автомата, спустился с дерева. Мне хотелось как можно быстрее добраться до машины, но я немного не рассчитал освещённость. Когда я был на дереве, мне показалось, что уже достаточно светло, но когда я спустился, высокие деревья заслонили большую часть неба и я оказался в темноте. Внезапно за моей спиной зашевелились кусты. Я резко обернулся и увидел, что на меня уставились два жёлтых светящихся глаза. Моё сознание накрыл страх, я направил автомат прямо в сторону глаз, но когда нажал на курок, отдача чуть не вырвала оружие из руки. Я услышал как прошелестели ветки по бокам ринувшегося в атаку животного и побежал вдоль просеки.
Бежать приходилось почти вслепую, так как я должен был прикрывать свободной рукой лицо от ударов верхушек и ветвей небольших деревьев, покрывавших просеку. За своей спиной я слышал шелест листьев и учащённое дыхание зверя. Вскоре силы стали покидать меня, я перестал контролировать свои движения. Нога провалилась в какую-то яму, я упал, ударился головой об ствол очередного дерева и потерял сознание.
Я пришёл в себя от боли в голове, но как только сознание возвратилось, я вскочил с земли, как будто меня ударило током. Рука всё ещё сжимала автомат, со лба на щёку лилась кровь от ссадины, оставленной довольно сильным ударом. Немного крови попало в левый глаз, сделав изображение нечётким, а так как всё ещё было темно, одним глазом было трудно разглядеть, что происходит вокруг. Я различил человеческую фигуру примерно моего роста, чёрным контуром возвышавшуюся на фоне только что начавшего светлеть неба. Я ожидал увидеть волка, поэтому вместо крика предостережения, из моего горла вырвался лишь слабый недоуменный хрип.
Фигура была настолько неподвижна, что мне на секунду показалось, что это плод моего разгорячённого воображения, и что стоило только изменить угол под которым я смотрел на неё, как она рассыплется в сплетение кустов или веток. Но как я ни крутил головой, фигура оставалась неподвижной, и эта неподвижность пугала меня всё больше и больше.
– Что, не рад?
– произнёс голос, он был охрипшим, как после долгого молчания.
Я не узнал говорившего, и не ответил.
– Знаешь, я не думал, что ты убежишь. Ты выглядел довольно спокойным, нельзя было даже представить, что ты решишься на такой глупый и бессмысленный поступок.
Я узнал этот голос, это был голос Шана. Во рту мгновенно пересохло, я почувствовал ненависть к этому человеку.
– А что я должен был, по-твоему, делать? Сидеть и ждать, пока меня уничтожат? Я не думал, что так похож на идиота, чтобы можно было от меня этого ожидать
Шан рассмеялся раскатистым и продолжительным смехом, звук которого, секунду спустя, прилетел искажённым эхом из леса.
– Нет, ты совершенно не похож на идиота, именно поэтому я здесь. Я предлагаю тебе вернуться добровольно. Твой побег уже привёл к смерти несколько человек, а если ты не остановишься, то количество жертв будет расти.
– Ты хочешь, чтобы я добровольно позволил себя убить? Это же будет самоубийство. Ты вынуждаешь меня совершить самоубийство?
– Ни в коем случае. Я предлагаю тебе спасти мир, правда ценой своей жизни, но это не важно. Ведь твоя жизнь всё равно оборвётся, даже если ты сможешь уйти от нас. Но в этом случае ты убьёшь несколько миллиардов человек, не говоря об иных представителях фауны, да и флоры тоже. Мы предлагаем тебе изумительный путь. Ты, наверное, знаком с религиозными представлениями о конечной цели человеческой жизни?
– Ну, знаком. Что с того? Мы теряем время зря, ты всё равно не сможешь меня уговорить.
– Попытка не пытка, я попробую. С Христианством и Мусульманством всё и так ясно, так что возьмём, например, буддизм. Ты знаешь, какая окончательная цель развития человека по канонам буддизма?
– Ну, нирвана.
– я пытался понять, к чему он клонит, и искал подвох в этом бесполезном ночном разговоре. Я даже иногда оглядывался, чтобы проверить, нет ли за моей спиной сообщников Шана, пытающихся меня поймать, пока я занят разговором с ним.