Кто ответит?
Шрифт:
И как-то поймал этот ловкий шеф Ваню на гнусненькой краже, когда залез тот в сумку одной из чертежниц, откуда похитил четвертной билет. Ну, подумал Ваня, вот и конец: выгонят и посадят - шеф был не только ловок, но и жесток. Однако не выгнал и не посадил Ваню шеф, даже отцу не нажаловался - то ли потому, что Ванин папа машину ему починял регулярно и бесплатно, то ли перевоспитать Ваню шеф решил, то ли пожалел, ибо младшего неразумного собрата своего в нем узрел; так или иначе, но стал с тех пор Иван секретарем-машинисткой возле сильного шефа, мотивировавшего, впрочем, назначение такое как изоляцию преступного молодого человека от коллектива беззащитных тружеников. А Ване что! Пошла у него жизнь праздная при редко
Вскоре папа умер, но мама, заведующая буфетом, семью содержала, крепилась; учеба в институте нелегко, но продвигалась, и смутные мечты Вани начали принимать характер конкретный: влезть в доверие к академику, директору какого-нибудь КБ, а после, будучи при дипломе, действовать по усвоенным схемам бывшего шефа-благодетеля. Но грянула беда. На краже модных замшевых перчаток попался Ваня в институтском гардеробе и немедленно из вуза был выдворен. И ждала Ваню армия - искупающая и воспитывающая. Но до призыва предстояло трудоустроиться. А так не хотелось, так не хотелось!
И тут словно по заказу возник возле Вани толстенький деловитый человечек с лысинкой. И имя человечку было Сема. Сема распахнул перед Ваней горизонты ослепительные. Прошлая жизнь в их сиянии предстала перед Ваней ничтожной и ошибочной, понятой в корне неправильно и искаженно. А разбитые перспективные планы на будущее - наивными и жалкими.
Сема - человек широкой натуры - предложил Ване зарплату - пятьсот рублей в месяц плюс квартальная премия. Работа же - пустяк: раз в недельку, получив дополнительные командировочные, летать по маршруту Москва - Баку. С “брюликами”. На Ванин недоуменный вопрос, что такое “брюлики”, Сема, мудро усмехнувшись, достал маленький пакетик из плотной коричневой бумаги и высыпал из пакетика в свою пухлую ладошку мелкие, слабо мерцающие камушки. И Ваня понял: “брюлики” означало бриллианты.
– Тащи трудовую, на работу, чтоб пенсионный стаж капал, устрою, - говорил Сема, щедрой рукой наливая Ване алкоголь и подавая вилку, с куском семги.
– Истопник, герой труда, устроит? Зарплату - начальнику, сам - свободен... Мнешься? Трусишь? Напрасно. Ты кто? Спецкурьер. Пакетик взял, пакетик передал. Вот я - да, должен бояться. И знаешь чего в первую очередь? Длинного твоего языка. Вдруг кому-либо из друзей брякнешь или любимой девушке...
Ваня чистосердечно оскорблялся: неужели он похож на дурака?
– Нет-нет, - качал лысиной Сема, как бы извиняясь, - ты очень умный, я сразу понял...
И через несколько дней Ваня - с томлением и с тайным страхом в груди, однако гордый до высокомерия ответственной и таинственной миссией, вылетел с первой партией “брюликов” в город Баку.
Работа ему нравилась. Самолет, комфортабельное кресло, красивый теплый город с пальмами и приморским бульваром, шашлыки из севрюги, дешевое сухое винцо, фрукты... И - всего полминуты на процедуру передачи пакетика в обмен на дензнаки условленному лицу в условленном месте. Сказка! Жизнь обрела сладостный оттенок и глубочайший смысл, состоявший, по мнению Вани, в том, что довелось ему наконец-то горделиво возвыситься над суетой.
В модной рубашке, импортном костюмчике, он уже по-хозяйски входил в прохладный салон самолета и, со скукой наблюдая за манипуляциями стюардесс, заученно демонстрирующих пассажирам правила обращения
со спасательными жилетами под комментарии из динамика: “ ...так как наш полет проходит над значительной территорией водной поверхности...” - притрагивался к карману пиджака, где лежал очередной пакетик с “брюликами”, думая о программе развлечений: пляж, бар, знакомство с дамой, ресторан...Дураки все!
Так думал Ваня.
В семь часов утра позвонили в дверь. Ваня, уже привыкший спать до полудня, очумело вскочил с кровати, даже не спрашивая: кто?
– открыл дверь...
И они вошли. И все кончилось. Авиарейсы, пятьсот в месяц, премия, шашлыки и возвышение над суетой - последнее было для Вани особенно трагично.
Жизнь показала фигу. И не одну!
Механика расследования, известная Ване, сложностью не отличалась: взяли Сему, тот заложил курьера, то бишь Лямзина; взяли курьера, обнаружив в квартире партию “брюликов”.
– Ничего не знаю!
– отбивался наученный Семиными лекциями Ваня.
– Милиция подкинула! Требую прокурора!
– Ах, милиция...
– вдумчиво сказал прокурор.
– Ах уж эта милиция! Но ознакомьтесь сначала с документами. Прошу: акты экспертиз.
Бриллианты оказались мечеными изотопами. Ваня, кое-что разумевший в науке -НИИ чего-то стоил!
– признал вину... Впрочем, не слишком отчаявшись. Ну, курьер - взял пакетик, передал пакетик... Авось обойдется.
Авось неизвестные коллеги-истопники возьмут на поруки, а добренькие дяди из органов примут во внимание молодость, естественно, связанные с ней ошибки и, надеясь на армейское перевоспитание, отпустят Ваню по-доброму в солдаты.
Но дни шли, КПЗ уже начала становиться привычным местом обитания, и надежды на добреньких дядь потихонечку улетучивались. Тем паче были бриллианты не только мечеными, но и ворованными, причем из одного весьма серьезного источника, и, кроме того, ненастоящими... Толстый Сема, прекрасно осведомленный об истинной цене “бриллиантов”, не ведал, однако, главного: кому именно они предназначались, введенный в заблуждение выступавшим в роли покупателя человеком из Баку, которому в качестве жертвы он подставлял Ваню - на случай разоблачения искусственного происхождения камней и последующих за тем разборов, - Ваня играл роль буфера, должного принять на себя первый удар и дать возможность Семе кануть в безопасное местечко от расплаты одураченных клиентов. Лицом же, истинно в “бриллиантах” заинтересованным, был служащий одной из японских фирм, он же - опытный промышленный шпион, с дальним прицелом создавший сложную цепь подставных лиц и перекупщиков.
Толстый Сема и не подозревал, что является всего лишь марионеткой наихитрейшего японца, кого именно искусственные камушки и привлекали. Водили же за нос Сему не без умысла: иметь какие-либо отношения со статьей “Измена Родине в форме шпионажа” он бы, конечно, не пожелал да и Ване бы не посоветовал.
В итоге же все кончилось пшиком. Компетентные лица, гуманно настроенные даже к иностранцам лукавого нрава, с позором выслали шпиона из страны пребывания, а лысый Сема и остриженный, с оттопыренными ушами Ваня предстали перед судом. И тут-то судьба нанесла Ивану удар вероломнейший.
Змей-искуситель, подлый, коварный Сема, проходивший по делу как мошенник, выдавший заведомо фальшивое за истинное, получил три года. Услышав такой приговор, Ваня оттаял сердцем: может, обойдется условным сроком? Ведь кто он? Мелочь, дурачок лопоухий. И в диссонанс этим его справедливым, по существу, мыслям из уст строгого прокурора прозвучало: “Прошу восемь лет...” Суд дал семь.
Так Лямзин столкнулся с превратностями закона. Превратности же заключались в том, что перевозимые “бриллианты” курьер считал настоящими, а потому совершал преступление, карающееся не как мошенничество, а как нарушение правил о валютных операциях.