Крылья мрака
Шрифт:
Но в сердцах воинов, решившихся разгромить гнездовье мрака, не было радости. Лишь гнев и жажда мести переполняли их. Молодой эливенер и степная охотница иир'ова, возглавлявшие отряд хворь-перевязок, думали, что маленький народец, оказавшийся на удивление решительным, может здорово пострадать в схватке с огромными летающими рептилиями… но остановить пушистых горожан было уже невозможно. Брат Лэльдо весьма сожалел о том, что у него не было времени заняться настоящим исследованием булатного посоха с хрустальным шариком в рукоятке, но надеялся, что успеет кое-что сделать во время привала, — хворь-перевязки объяснили, что до мест обитания птервусов за один день не добраться, придется заночевать в пути. Второй посох, с традиционным набором самоцветов, был в руке Лэсы, и брат Лэльдо заметил, что иир'ова то и дело
Во второй половине дня сделали привал. Отряд, в который входило больше сотни горожан, расположился на берегу глубокого прозрачного ручья, чтобы перекусить и собраться с силами для нового перехода. Решили идти до поздней ночи, а затем после короткого отдыха выступить еще затемно, чтобы с первыми лучами солнца добраться до небольшой рощи; за ней, как объяснили хворь-перевязки, уже начинались более высокие холмы, почти настоящие горы — между которыми и скрывалось гнездовье.
Брат Лэльдо и кошка, памятуя о том, что в здешних краях пространство так или иначе искривлено, спросили, хорошая ли видимость в тех районах, куда они направляются, и не искажаются ли там ментальные волны. Но об этом хворь-перевязки ничего не знали. Расположение гнездовья птервусов они разведали уже давно, вот только пойти войной на ящеров не решались, — но разведчики ничего не знали об искажениях. Ведь зрительные иллюзии возникают лишь на расстоянии более трех километров, пояснили они путешественникам, а в холмах нет достаточно больших открытых пространств. Что же касается ментальных препятствий — они говорили простым языком, не мысленно, поскольку постоянно держались рядом друг с другом. Может, и есть там искажения. А может, и нет.
На привале Лэса устроила грандиозное представление под названием «степная охотница ловит рыбу». Сняв с пояса ножны с кинжалами-ятаганами, кошка подкралась к воде, присмотрелась… а в следующую секунду над ручьем уже взлетели фонтаны брызг, и в пышную зеленую траву полетели одна за другой длинные серебристые рыбины с черными спинками и красными плавниками. Кошка ныряла, выскакивала из воды, как водяная змея, сверкая на солнце, снова ныряла… давненько ей не доводилось так развлекаться. Хворь-перевязки загалдели и набросились на рыб, прыгавших в траве и изо всех сил колотивших хвостами. И несмотря на то, что каждая рыбина в размерах едва ли не равнялась с горожанами, победа была одержана в несколько секунд. Брат Лэльдо с немалым удивлением обнаружил, что хрупкий народец умеет-таки драться. Цепкие руки хворь-перевязок без труда удерживали скользкие тела рыб, когти задних лап мгновенно разрывали упругие рыбьи шкуры… да, не зря, видно, говорят: мал золотник, да дорог.
Лэльдо быстро разделал рыбин мечом, которым его вооружили горожане (хотя для него это был просто нож) и порубил на куски.
Юный ученик врача Кенард, тоже увязавшийся за путешественниками, внимательно наблюдал за тем, как эливенер орудует ножом, и в конце концов заявил:
— Правду говорят старые книги. В искусстве расчленять человеку нет равных.
Лэльдо рассмеялся и сказал:
— Ты уверен, что старые книги говорят именно о таком расчленении? А если это философский изыск? Ну, например, расчленение высказывания методами логического анализа?
— О-о!.. — мысленно взвыл Кенард. — Опять философия! Ну, нет, меня на это не купишь!
И удрал подальше от эливенера. Собственно, Лэльдо именно этого и добивался. Ему хотелось подумать, а Кенард своей болтовней мешал ему.
Но вот уже загорелись костры, в воздухе поплыл аромат жареной рыбы.
Однако никто не собирался расслабляться и задерживаться на отдыхе. Перекусив, отряд снова тронулся в путь.
Шли без передышки до вечера. Солнечный диск уже коснулся невысоких округлых вершин, между холмами залегли
густые тени, а воины мести продолжали шагать вперед. И лишь когда тьма плотно окутала все вокруг, отряд снова остановился, но теперь уже никому и в голову не пришло разжигать костры. Они находились слишком близко от гнездовья птервусов. На ужин пошли остатки жареной рыбы, предусмотрительно захваченные с собой. Уроборос, как обычно, подзакусил собственным хвостом, в очередной раз вызвав взрыв религиозного восторга у горожан.Хворь-перевязки, в отличие от двоих путешественников и уробороса, не умели видеть в полной темноте, и потому, выставив часовых, просто-напросто улеглись спать, укрывшись пушистыми хвостами.
А иир'ова и брат Лэльдо, обладавшие ночным зрением, да к тому же не слишком нуждавшиеся в сне, решили пройтись по окрестностям, разведать обстановку. Юного уробороса оставили сторожить лагерь вместе с часовыми хворь-перевязками, поскольку, случись что, Дзз мог служить в качестве источника аварийного освещения.
Они разошлись в разные стороны — Лэса двинулась на восток, по направлению движения отряда, а брат Лэльдо — на север, вверх по склону холма. Время от времени они мысленно перекликались, проверяя, возможна ли здесь ментальная связь. Эливенер, осторожно пробираясь между кустами и стараясь не споткнуться о множество мелких и крупных камней, разбросанных по склону, включил на полную мощь все свои чувства, желая увидеть и услышать как можно больше, понять, что представляют собой окрестные земли, какова здесь жизнь, есть ли тут разумные существа, кроме хворь-перевязок…
И вдруг он уловил легкое, едва ощутимое дуновение… это был чуть слышимый запах чьей-то затаенной мысли… знакомый запах!
Брат Лэльдо замер, всматриваясь в темноту, пытаясь понять, с какой стороны донесся этот легкий аромат.
За ближней купой кустов что-то шевельнулось.
— Милена, — уверенно передал эливенер. — Это ты. Не прячься.
— Эй, — тут же послышался мысленный оклик Лэсы, — ты с кем там разговариваешь?
— С одной нашей старой знакомой, — ответил брат Лэльдо. — Она стройная, невысокая и чернокожая… точнее, черношкурая.
— Ну ты и коржик! — обругала его скальная кошка, выскальзывая из-за кустов. — Чего ты обзываешься?
— А чего ты прячешься? — парировал эливенер. — И как вообще ты сюда попала?
— Прогуляться захотелось, — фыркнула Милена.
— Эй, генетическая родня! — донесся издали мысленный голос иир'овы. — Каким ветром на наш маршрут занесло?
— Попутным, вестимо! — весело ответила скальная кошка. — И не одну меня. Нас тут много.
И только теперь брат Лэльдо почуял запах множества мыслей… да, подумал он, умеют эти красотки скрываться, ничего не скажешь!
— Уж вы нас извините, — передала Милена, — но мы немножко за вами подсматривали, после того, как вы ушли от нас. И подслушивали. И решили, что нам очень хочется поучаствовать в вашей затее. Ну просто очень хочется. Вот мы и явились.
— Вы что, собираетесь драться с птервусами? — удивился эливенер.
— Еще и как собираемся! — подтвердила Милена. — Нам надоели курдалаги. Изгадили все вокруг, детям погулять негде. Да мы ведь уже говорили об этом, еще там, в наших скалах.
— Да, но при чем тут курдалаги… — начал было брат Лэльдо, но тут же остановился.
А ведь и в самом деле, связь между мелкими зеленокожими людьми, птицами и хищными летающими ящерами была очевидной. Просто он до сих пор не слишком задумывался об этом. То есть догадаться-то, конечно, догадался, но не пытался осмыслить по-настоящему, отложил на потом, решив, что это не так уж важно.