Кружащие тени
Шрифт:
Винтер вздохнула, прижала ладонь к низу живота, стараясь унять боль. Ее «женское время» настало, когда они выехали из лагеря, и, слава богу, теперь заканчивалось. Она терпеть не могла, когда эти дни заставали в пути.
Услышав медленные шаги, Винтер подняла взгляд и увидела, что Халвор смотрит на нее сверху вниз со своей обычной серьезностью. В памяти Винтер зажглось яркое, непрошеное воспоминание — высокая теллноволосая женщина на фоне пламени, Ашкр извивается от боли за ее спиной, и крики переходят в пронзительные вопли, когда его волосы загораются. Винтер с усилием загнала воспоминание
Винтер встала, чтобы отвлечь внимание целительницы от сердитого лица ее друга.
— Добрый вечер, Халвор, — сказала она.
Та снова поклонилась, улыбаясь. Она ласково спросила о чем-то. Винтер, как обычно, покосилась на Кристофера, ожидая, что он переведет ее слова. Но он застыл, не успев надеть рубашку, и Винтер с удивлением увидела, что его щеки покрылись багровым румянцем.
«О боже, — подумала она, сразу насторожившись. — Теперь еще что?» Если от вопроса целительницы даже ее бесстыдный хадриец залился краской до корней волос, Винтер была уверена, что она вовсе не захочет его слышать.
Халвор ободряюще кивнула Кристоферу. Он опустил глаза, зашнуровывая рубашку, и Винтер чуть не расхохоталась, видя выражение беспомощности и смущения на его лице. Секунду он молчал, закатывая рукава. Затем, опустив голову и отвернувшись от женщин, пробормотал что-то неразборчивое.
— Что ты сказал? — переспросила Винтер, наклонившись вперед — несмотря на беспокойство, его непривычное смущение ее рассмешило. — Не слышу.
Кристофер покраснел еще сильнее и раздраженно фыркнул себе под нос. Халвор сказала что-то, Кристофер нетерпеливо отмахнулся:
— Да знаю я, знаю, замолчи.
Он поколебался, затем вздохнул, расправил плечи и стоически поднял голову, взглянув на лес.
— Халвор говорит, она знает, что уже поздно, — сказал он, — и сожалеет, что не предложила это раньше. Но хочет предложить тебе сейчас чая из черничных листьев, чтобы облегчить твои женские боли.
Винтер встрепенулась, быстро отняв руки от живота.
— Кристофер! — воскликнула она оскорбленно, чувствуя, как горит ее лицо.
— Что? — ворчливо отозвался он.
— Ради бога! Ты не… Мужчина не должен…
Кристофер сжал губы:
— Это просто черничный чай, девочка. Чтобы облегчить женские…
— Кристофер! Я не стану говорить с мужчиной о таких вещах! Это не принято!
— Я не первый попавшийся мужчина! — с негодованием возразил Кристофер, но покраснел до самой шеи и избегал смотреть на Винтер.
Халвор что-то смущенно пробормотала извиняющимся голосом, и Винтер прервала Кристофера, прежде чем он успел перевести.
— Скажи ей, не нужен мне никакой чай! — крикнула она так, что ей самой стало неловко своего сварливого тона. — Скажи, что говорить о таких вещах мужчине неприлично!
Халвор, стоя между ними, неуверенно опустила голову. Кристофер неподвижно глядел на Винтер — она поняла, что его поразило ее странно недипломатичное поведение, и, переведя взгляд на Рази,
она сразу поняла, как он, должно быть, себя чувствовал. Эти четыре дня они объединенными усилиями держали Рази в узде, а теперь она, казалось, услышала мысли Кристофера: «О нет, только не она!»Кристофер тихо заговорил на южном наречии, глядя на Винтер:
— Халвор просто добра к тебе. Ты не представляешь, какая ты чужая для нее, Изольда, она просто старается вести себя по-доброму. Она не виновата, что ты не говоришь по-мерронски.
— Оставь ее в покое, — вставил Рази, его глубокий голос угрожающе раздался в вечерней тишине. — Не нужны ей эти ваши снадобья.
Винтер с удивлением увидела обиду на лице Кристофера.
— Как ты думаешь, сколько еще эти люди будут пытаться обходиться с тобой по-доброму, пока не решат, что это не стоит труда? — спросил он. — Сколько осталось еще до того утра, когда ты проснешься и вдруг увидишь, что осталась одна? И где ты тогда будешь? В лесу, наедине с Волками, вот где.
Он повернулся к Халвор с извиняющимся выражением на лице.
— Кристофер. — Винтер поколебалась, опустив глаза на листья у его ног. — Скажи Халвор, что ее чай мне не нужен. — Она подняла и сразу опустила глаза. — Но мне надо кое-что постирать в реке, и помыться тоже не помешало бы. Ты не мог бы спросить?.. — Она замолчала.
«Нет, подожди, — сказала она себе. — Отец ведь тебя научил». Сделав глубокий вдох, Винтер выпрямилась и посмотрела Халвор прямо в глаза, обращаясь уже к ней.
— Халвор, — проговорила она почтительно. — Большое спасибо за то, что предложила чай. — Она поклонилась, и Халвор милостиво поклонилась в ответ. — Прошу прощения, что так по-детски вспылила. Там, откуда я родом, женщины очень… застенчивые. Я не привыкла к такой открытости. Чай мне не нужен, Халвор, но спасибо за твою доброту. Но мне очень нужно спуститься к реке и кое-что постирать. Если женщины пойдут туда, мне бы хотелось пойти вместе с ними. Я помогу вам собирать съедобные листья и коренья, а вы предоставите мне ваше общество и защиту.
Кристофер тихо перевел ее слова. Халвор кивнула, не отрывая взгляда от Винтер — ее серьезное лицо потеплело. Винтер вдруг поняла, что именно так вел бы себя отец при разговоре с человеком, чьего языка он не знает. Халвор смотрела в глаза Винтер, а не переводчику; она старалась найти общие интересы, чтобы завязать общение; она была терпелива — именно так действовал Лоркан, когда выполнял свою дипломатическую миссию на севере. Винтер подумала, что эта худая, жилистая женщина с запачканными дорожной пылью обнаженными руками — дипломат гораздо более тонкий и умный, чем Винтер могла себе представить.
Когда Кристофер замолчал, Халвор снова поклонилась и, обращаясь к Винтер, сказала, что скоро собирается на реку. Винтер кивнула, и целительница отошла к своим, на прощание потрепав Кристофера по плечу.
Кристофер посмотрел ей вслед, затем устало провел рукой по лицу. Винтер внимательно оглядела его. На бледной коже все еще темнели синяки, глаза припухли от бессонных ночей. Теперь она с благодарностью подумала о том, что Ульфнаор велел разжечь костры: Кристоферу не помешает погреться перед огнем и заснуть после горячего ужина.