Кровь
Шрифт:
– - Что ты говоришь? Не понял!
– - Встрепенулся Игорь Юрьевич.
– - Как, -- разыграл удивление Евгений Дмитриевич, подкладывая маленькую мину спецслужбам, -- вам еще не доложили?
– - А что случилось-то?
– - Евдокимов мертв, Игорь Юрьевич!
– - Хо-хо!
– - удивленно произнес Вице-премьер и надолго замолчал, перетирая мысли своими полными губами.
Минуты через четыре он сделал в сторону Кольского жест и милостиво разрешил:
– - Да ты кури, Женя, кури, -- что означало серьезность полученной информации.
Кольский порой задумывался над тем, а не захватить ли с собой
– - бить того по голове, и так каждый раз.
Но закурил он с удовольствием. Была смутная надежда, что хоть это обстоятельство повлияет на скорость мышления Лаврентьева. Не повлияло.
Через три минуты Игорь Юрьевич сподобился на очевидный вопрос:
– - Кто убийца известно?
– - Кудрин.
– - Хм, Кудрин? Так, может, его посадить, и дело с концом?
– - Ничего не докажем, Игорь Юрьевич.
– - Почему?
– - Нет ни мотива, ни орудия убийства. Сложно будет. Проще убрать, как и решили раньше.
В течение пяти минут Кольский пытался понять, о чем может думать человек, получивший такую информацию, какую он сейчас дал Вице-премьеру. В голову ничего не шло, то есть ни о чем тот не думал, если, конечно, не советовался с Небесами. Но с Небесами он не советовался, это Кольский знал наверняка, не верил Игорь Юрьевич Лаврентьев ни в какие Небеса. Оставалась...
– - Как же умер Евдокимов?
– - Его превратили в статую.
Возникла новая пауза, на этот раз не такая длинная, но во время нее цветовой спектр лица Вице-премьера приблизился к ультрафиолетовому.
– - Чего, мать твою итить, ты говоришь?
– - Против него применили магическое заклинание.
– - Чего ты порешь-то?
– - громыхнул Лаврентьев.
– - Какое заклинание? Через несколько месяцев третье тысячелетие, а ты мне мозги вкручивать?
– Цвет его лица поменялся на инфракрасный со смещением к иссиня-черному диапазону.
Кольский умно пожал плечами: мол, факты ведь.
Тогда в ход пошла тяжелая артиллерия.
– - Женя, там, в горке, ну, ты знаешь, достань коньяк, пожалуйста.
Евгений Дмитриевич извлек требуемую бутылку и две рюмки, поставил их перед Вице-премьером, налил и одну рюмку взял себе. Лаврентьев выпил залпом, а Кольский цедил коньяк по глотку.
– - Получается, что Кудрин не совсем простой человек?
– - Получается так.
– - М-да, мать его итить, ситуация.
Возникшая пауза была столь длинна, что у Кольского возникло подозрение, будто Лаврентьев думает о чем-то своем. Но торопить его было нельзя. В этих стенах вообще никто, никогда, никуда не спешил. Это был принцип и стиль: пока ты пьешь коньяк или чай, а потом не спеша идешь по длинным коридорам к начальнику, часть проблем решается сама собой.
– - А почему ты его до сих пор не убрал? Я ведь давал ЦУ.
– - Похоже, что его предупредили, а кто -- выяснить не удалось. Зато известно, что к Евдокимову его привез Самоцветов, что тоже непонятно. Как Самоцветов вычислил Кудрина, и почему вообще Самоцветов?
При фамилии "Самоцветов" у Игоря Юрьевича что-то щелкнуло в голове. Он вспомнил ошибочный ночной звонок своему "чистильщику", вспомнил, что попал именно к Самоцветову, и понадеялся,
что тот ничего не понял. Теперь же выяснилось, что не только понял, но и разыграл Кудрина по-своему. Оставалось неясным одно: как полковник нашел этого верткого и везучего, мать его итить, репортера?Рассказывать все это Кольскому Игорь Юрьевич не стал. Ни к чему тому было знать, кто предупредил Кудрина. Пусть думает, что хочет. Пусть ищет.
– - А секретарша тебе зачем?
– - Она Кудрину и напела про наш бизнес.
– - Вон оно как, -- протянул Вице-премьер и налил себе еще рюмочку.
– До чего ж бабы стервы, ничего им доверить нельзя, -- констатировал он, выпил и вытер платком губы.
– - Много рассказала?
– - Да разве ж скажет теперь, но ясно, что много.
– - Тогда вопрос решен. У тебя еще что-нибудь?
– - Нет.
Они попрощались, и Кольский, наконец убедившийся, что голос Лаврентьева в собственном кабинете ему померещился, с облегчением вышел.
А Игорь Юрьевич пользоваться селектором не стал (мало ли ушей вокруг?), самолично взял телефонный справочник "Для служебного пользования", снял трубку и набрал номер.
– - Самоцветов. Слушаю!
– - сказала трубка.
– - Анатолий Петрович?
– - произнес Лаврентьев.
– - Да, это я, -- признались на другом конце провода, и Игорь Юрьевич понял по напрягшемуся голосу собеседника, что тот его узнал. Узнал, как и в первый раз.
– - Вы знаете, кто с вами говорит?
– - решил он проверить свою догадку.
– - Нет, -- соврал Самоцветов.
– - Это Лаврентьев.
– - Добрый день, Игорь Юрьевич, -- расплылся радушно голос, -- чем могу быть полезен?
"Вот ведь стервец!
– - мелькнула мысль в голове Вице-премьера.
– Впрочем, чему я удивляюсь? Полковник госбезопасности все же, а не школьник какой".
– - Мне нужно с вами повидаться.
– - Когда и где?
– - Так, завтра французы... Послезавтра, в четыре, в "Национале".
– - Есть!
– - по-военному воспринял информацию голос, и Лаврентьев трубочку положил.
Между тем Кольский, выбравшись из здания Правительства, сел в свой "Мерседес" с мигалками и поехал на Старую площадь, где располагался его основной офис.
Настроение его приподнялось. Уже в который раз он обгонял спецслужбы с докладом, получая тем самым индульгенцию на прощение ошибок. Единственный, как всегда, осадок, оставшийся от общения с Вице-премьером, был связан с тем, что Кольский на десять лет был старше Лаврентьева, и общение с ним на "вы", в то время как тот все время "тыкал", доставляло его самолюбию не очень приятные ощущения. Можно было смириться даже с этим, если бы Евгений Дмитриевич не понимал, что он значительно умнее.
"Черт с ним, с Лаврентьевым!
– - решил он.
– - А вот, что делать с Кудриным? После смерти Евдокимова ситуация изменилась. Надо найти Самоцветова".
Поднявшись на второй этаж особняка, принадлежащего его фирме, Кольский сказал Верочке, чтобы она пригласила к нему заместителя.
Войдя в кабинет, он сразу же позвонил в ФСБ и попросил Самоцветова немедленно приехать, собственно, не приехать, а прийти. От Лубянки до Старой площади рукой подать. Тот не возражал.
В кабинет без звонка вошла суховатая женщина невысокого роста с черными, коротко стрижеными волосами.