Кровь ками
Шрифт:
Фуюко сняла свои сабо и бросила их в траву, затем заняла свое место справа от Маки, ровно настолько, чтобы не обжечься о шерсть львицы-собаки. Рен защищал левый фланг. Рог протрубил снова, и ему ответил другой, на этот раз еще ближе.
— Черт, — сплюнул Рен, когда из-за холма показались первые силуэты. Конические шляпы солдат, которых было слишком много, чтобы сосчитать, придавали холмам сходство с шипастой спиной дракона. Они хлынули, волна за волной, воины в черных доспехах, возглавляемые ёкаями, каждый из которых был вооружен мечом, копьем или каким-либо другим клинком. Солдаты не кричали, но даже если бы и кричали, топот сотен ног заглушил бы их крики.
— Не смотри! — сказал Рен Аяко, но принцесса не расслышала его слов — и ее губы дрожали от страха. Они бежали достаточно быстро, чтобы сохранить дистанцию, и Рен вопреки всему надеялся, что, возможно, им удастся добежать до самого святилища, где Осаму в мгновение ока организует сопротивление.
— Маки, — сказал он, сделав разрывающее легкие усилие, чтобы догнать зверя, — что бы ни случилось, продолжай бежать. Ты пойдешь к Осаму, хорошо, девочка? — Львица-собака наклонила голову вперед, показывая, что поняла, и Аяко взвизгнула от внезапного скачка скорости.
— Рен, — позвала Фуюко с другой стороны львицы-собаки. — Что случится с Маки, если ты… ну, ты знаешь.
Сердце охотника екнуло, а внутренности скрутило. Он даже не подумал об этом. Если он умрет, о чем Фуюко, казалось, не хотела говорить, Маки исчезнет, и принцесса останется одна. Важно было не только дать ей время. Он должен был выжить, пока принцесса не пройдет через священные врата святилища.
Толпа солдат продолжала обтекать их слева, в то время как те, кому не удалось их догнать, бежали за их спинами. Расстояние, казалось, не сокращалось, и разум Рен терзали сомнения.
Рен, позвала Суги, оглядываясь через плечо. Это странно.
— Я знаю! — крикнул Рен между двумя приступами болезненного, с привкусом желчи дыхания.
Возможно, солдаты голубого пламени не могли бежать быстрее, и, возможно, позиция этих солдат была неудачной, но где были нуэ, летающие ёкаи или ванюдо? Где были все те существа, которые могли обогнать их за считанные секунды? Он подумывал о том, чтобы свернуть направо, но увеличение расстояния до храма показалось ему не лучшим решением и привело бы их к морю, чего он предпочел бы избежать после их последнего купания.
— Я что-то слышу! — сказала Фуюко прерывистым голосом, в котором слышалось затрудненное дыхание. И тогда Рен тоже услышал это. Скрип колес. Сначала несколько, потом все чаще и чаще, пока луг не стал напоминать поле для гонок на колесницах.
— Ванюдо! — крикнул он всего за секунду до того, как эти проклятые существа скатились с холма, издавая безумный хохот и выжигая траву на своем пути. И они были не одни.
Ёкаи самых разных видов бегали между колесами, прыгая на четырех лапах, воя, визжа и ревя от радости, что их наконец освободили для охоты. У них была одна цель, и Маки заскулила при виде этих лихих созданий, которые с каждым ударом сердца приближались все ближе. И Рен отчаялся, потому что даже те, кто был позади, казалось, подобрались ближе. Западня затягивалась.
Колеса-ёкаи закрутились быстрее и вскоре заставили их повернуть. Суги тоже ускорила шаг, потому что она догадалась об их целях и намеревалась срезать несколько, прежде чем они смогут преградить им путь. Но даже дух-воительница не могла двигаться достаточно быстро, и две дюжины ванюдо на несколько секунд опередили группу и начали образовывать непроницаемый барьер из пылающих колес. Остальные существа образовали грубую линию между ванюдо и остальной
армией, в основном расположившись за спинами и с левой стороны группы. И все же со стороны холма появилось еще больше солдат. Их уже около тысячи, подумал Рен, когда они были вынуждены замедлить шаг.Два воина Ясэки, юная лисица, дочь солнца и львица-собака против армии ёкаев. Нам нужна помощь, сказал себе Рен, хотя бы для того, чтобы прорваться через первую линию ванюдо. Рен снял с шеи грязную нитку с бусинами и взмолился, чтобы его измученные ноги продолжали бежать. Используя не только бёдра, но и руки, он обогнал Маки, догнал Суги, неуклюже надрезал кончик большого пальца и размазал кровь по пяти оставшимся бусинам силы.
— Великие духи-хранители, — произнёс он, тяжело дыша, — я возношу вам свою молитву и проливаю эту кровь. Защитите нас и помогите мне очистить эту землю от скверны! — Рен остановился, с силой ударил ногой по земле и воткнул ожерелье в свежую неглубокую ямку.
Рен, нет! крикнула Суги, и в её голосе было больше от голоса Сузумэ, чем когда-либо.
Энергия потекла из груди Рена в руку, а затем в ладонь, сжимавшую бусины. Его горло сжалось, он не мог ни дышать, ни издавать звуки, а в голове так громко зазвенело, что ему показалось, будто его череп вот-вот взорвётся. Он схватился за сердце окровавленной рукой и ещё какое-то время сопротивлялся падению, но потом перед глазами всё потемнело, и он рухнул на землю. Чьи-то руки подхватили его под мышки и оттащили в сторону как раз в тот момент, когда земля под ним задрожала. Последовавший за этим взрыв сопровождался оглушительным лаем и рычанием.
Рен открыл глаза, чувствуя, как к нему приливает сила, и увидел склонившуюся над ним Суги, хотя ее взгляд был прикован к стене из рычащих львов-собак. Сначала их громоподобный лай казался охотнику слабым и отдаленным, затем отдавался эхом все ближе и ближе, пока что-то не зазвенело у него в ушах, и ему показалось, что весь мир состоит только из сердитого лая и смеха ванюдо. Когда Суги помогла ему подняться на ноги, ошеломленный и сбитый с толку Рен понял, что его призыв сработал, но план провалился.
Пятеро духов-хранителей, вероятно, смогли бы прорваться сквозь стену ёкаев, стоящую перед ними, но не раньше, чем те, кто стоял позади, доберутся до группы. Солдаты последовали за своими командирами и рассредоточились вокруг людей, так что вместо стены из ванюдо Рена и остальных теперь окружало плотное кольцо одержимых солдат. Офицеры-ёкаи подняли руки и выкрикнули команды, заставляя свои войска остановиться в двадцати шагах от Маки и принцессы.
— Рен Фудо, — раздался резкий голос духа-хранительницы, когда она и ее дети образовали свой круг вокруг дочери солнца. — Ты вызвал нас для печальных событий.
Ее мех был таким серым, что казался серебристым, а шрамы, пересекавшие ее царственное лицо, свидетельствовали о многовековом существовании. Ее левое ухо было отрублено много веков назад, как и нижняя губа, но ничто не могло скрыть невероятной силы королевы львов-собак. Ее звали Гинко, и она до смерти пугала Рена. Из всего своего вида она единственная умела говорить, но редко говорила что-нибудь доброе, особенно ему.
— Мне жаль, королева-мать, — ответил Рен. К тому времени он больше не нуждался в поддержке Суги, и она приняла боевую стойку, защищаясь от врагов, приближающихся с холма. — Я бы не призвал вас, если бы положение не было отчаянным.