Чтение онлайн

— Лес сегодня неспокоен, — вполголоса заметил Келеборн. — Слышишь?

— Но Завеса, по крайней мере, восстановлена. В том числе и моими стараниями — не в последнюю очередь, — скромно отозвался Гэндальф. Он только что вернулся из Змеиной лощины, где напару с Радагастом воссоздавал сеть защитных заклятий, и, сидя на колоде для колки дров, теперь внимательно разглядывал ладони: кончики его пальцев ещё слегка пощипывало от «остаточных чар», словно их кололи невидимые иголки. — Так что, полагаю, нападения в ближайшее время ожидать не придётся.

— Это радует, — со вздохом заметил Келеборн. — Мне хотелось бы быть спокойным за Росгобел — по крайней мере,

— Вот как?

— Да. Галадриэль прислала сообщение с голубем: Элронд со свитой сегодня прибывает в Карас-Галадхэн, и его визит требует моего непосредственного присутствия. А на этом берегу, полагаю, ситуация вряд ли изменится в ближайшие дни. В Росгобеле во всяком случае останется десятка Линдола. — Келеборн по-прежнему смотрел в лес. Рассеянно поглаживал медальон, висевший на груди и хранивший в себе воссоединенный «сит-эстель». — Хеледир погиб, тебе об этом известно? — спросил он отрывисто. — Его замучили в плену.

Где-то в лесу за забором протяжно скрипнула старая сосна — точно издала долгий скорбный стон.

— Я сожалею, Келеборн. — Гэндальф сочувственно склонил голову. — Хеледир был отважным воином.

— Да. Проклятая Крепость забирает лучших! Но он будет отомщен, его мученическая смерть не сойдёт оркам с рук. Эти твари получат по заслугам, как получали во все времена и во все Эпохи от сотворения Арды. — Владыка чеканил слова холодно и размеренно, как чеканят по плацу тяжёлую поступь. Секунду помолчал, справляясь с чувствами, провел рукой по лицу. Добавил глухо, словно бы с неохотой: — Кстати, об орках. Этот подранок-мальчишка, которого Саруман притащил в Росгобел… Что ты вообще о нем думаешь?

Волшебник как будто слегка удивился.

— С каких пор тебя это интересует?

— С тех самых, как мне о нем поведал Эймендил.

— Эм?

Лицо Келеборна, настолько бледное и усталое, насколько вообще может быть бледным и усталым лицо эльфа, не на шутку обеспокоенного происходящим, стало ещё сумрачнее.

— У мальчишки пробито легкое, и он потерял много крови. Эймендил уверен, что он долго не протянет.

— И что тебя тогда так тревожит?

— Если верить Эймендилу и его помощнику — а у меня нет причин им не верить, Гэндальф — Саруман исполнился решимости во что бы то ни стало эту критическую потерю крови восполнить. Грубо говоря, влить в жилы орчоныша недостающую кровь… извне.

Гэндальф с преувеличенным интересом разглядывал зудящие и — временами — неприятно немеющие кончики пальцев. Волшебник был по-настоящему измотан волнениями и событиями прошедшей ночи, и ввязываться в очередные споры или, тем паче, пререкания с Владыкой ему сейчас не слишком-то и хотелось.

— И… что? По-твоему, Саруман окончательно сошёл с ума? И ты непременно желаешь это обсудить?

— А по-твоему, это… деяние… не достойно обсуждения?

— Сдаётся мне, ты хочешь от меня не столько обсуждения, сколько осуждения, Келеборн.

Эльф сурово сжал губы.

— Саруман не только задался подобными сомнительными намерениями, но и, насколько мне известно, их осуществил. Восполнил эту потерю собственной кровью. И что ты на это скажешь, Гэндальф?

Гэндальф по-прежнему внимательно рассматривал пятнышки грязи на ладонях. Встряхнул кистями рук, пошевелил пальцами в воздухе. Рассеянно потёр между ладонями кончик бороды, и без того растрепанной, как старое мочало.

— А что я должен говорить, Келеборн? Вернее, что ты

— Тебя это совсем не, гм… не удивляет? Подобная выходка и впрямь похожа на безумство, ты не находишь?

— Подобная выходка похожа на безумство человека, цепляющегося за соломинку в попытке спасти умирающего.

Эльф хмыкнул.

— Правда? Я так не думаю. Сам факт подобного вмешательства в естество, созданное Творцом, представляется, мягко говоря… нездоровым. Даже непозволительным. И, возможно, ты будешь удивлён, но меня это по-настоящему возмущает, Митрандир. И даже, в некоторой степени, ужасает.

— Ну, — пробормотал Гэндальф, — я не сомневаюсь, что ты бы не стал столь неосмотрительно разбрасываться собственной кровью… или, по крайней мере, нашел бы ей куда лучшее применение.

— Разумеется. Что же это, по-твоему, начнется в мире, Серый, если каждый начнет с этакой щедростью разбрасываться собственной кровью, этим бесценным даром Творца… смешивать орочью кровь с гномьей, гномью с человеческой, человеческую… может быть, с кровью высокородных эльфов? Это… неслыханно, невообразимо. Даже хуже — вопиюще! — Келеборн на секунду умолк — не то в самом деле потеряв дар речи от благородного негодования, не то подыскивая достаточно хлесткие и разящие наповал слова. — Ответь: не чем-либо подобным занимается в своем гнусном логове и Саурон, создавая этих мерзких, порченых магией «шаваргов», а? Страшно представить, до какой степени бесстыдства и вседозволенности нужно дойти, чтобы решиться на подобное «смешивание»… на подобное, не побоюсь этого слова, искажение… на поистине безнравственный опыт, попирающий не только все устои человеческого — или пусть даже орочьего! — естества, но и саму его сущность!

Голос Гэндальфа звучал хрипло и надтреснуто:

— То есть ты действительно полагаешь, что речь идет о всего-навсего очередном «опыте», Келеборн?

Владыка смотрел на собеседника с привычным уже снисходительным сожалением.

— Зная Сарумана, трудно предполагать что-либо другое. Неужели ты в самом деле веришь в то, что мальчишка может выжить? Вернее, так: неужели ты в самом деле веришь в то, что Саруману это надо?

— То есть, по-твоему, он всего-навсего воспользовался удобным случаем, чтобы на практике проверить одну из своих бредовых идей?

Келеборн печально улыбался уголком губ.

— А по-твоему — нет? О, Митрандир, насколько все же трогательна и наивна (чуть было не сказал — неуместна) твоя вера в людей… Не знаю уж, что это за очередной нелепый кунштюк с переливанием крови, и чем он грозит обернуться для нас в будущем, ясно одно: орчоныш подвернулся очень удачно, чтобы вновь стать жертвой очередного бесчеловечного опыта и позволить своему наставнику над собой надругаться, прежде чем окончательно этот мир покинуть…

Гэндальф по-прежнему не поднимал глаз. Слушал, как поскрипывает за забором сосна — негромко и сонно, точно в легкой полудреме.

— А если бы на месте Гэджа оказался… ну, допустим, Эллоир? Или Линдол? И подобное, гм… сомнительное деяние представлялось бы единственным способом его спасти и сохранить ему жизнь? Или в таком случае подобный «вопиющий опыт» уже не показался бы тебе столь бесчеловечным и «вопиющим»?

Келеборн поморщился.

— Не передергивай, Митрандир. Ты пытаешься перейти от общего к частному. Но вряд ли стоит ставить на одну чашу весов жизнь бессмертного эльфа и… — Он запнулся.

— И жизнь какого-то паршивого орка?