Кратчайшее расстояние
Шрифт:
– Нет, умерла. Вы извините, я отойду. Как покормите, позвоните, я заберу.
Маленький чужой человечек сосал грудь, а я его рассматривала. Синие глазки, красные щеки, в слишком маленьком чепчике. Крохотные кулачки, бирка. 'Мальчик, вес 3900, рост 54'. Ничей...
Игорь приехал в тот же вечер, перед вечерним кормлением. Выслушал меня.
– Возьмем, конечно. Вырастим, - посмотрел на наших сыновей.
– Мила, а нам его сразу отдадут?
Взяла мужа за руку, потянула, что бы наклонился, поцеловала долго, благодарно.
– Ты лучший мужчина на свете, любимый, -
– Что надо сделать? Бумажки собрать?
– Угу. Я у завотделением список взяла. Игорь, я еще думаю Горелову позвонить. С нашей бюрократией до нового года точно не успеешь, потом то дни нерабочие, то две недели раскачиваться будут. А меня или тридцатого, или край тридцать первого выпишут уже.
– Правильно, то кошек-собак подбирала, теперь чужих детей начала.
– Люда, ты что выдумала-то? Зачем он вам? Своих четверо уже!
Пресс-конференция по скайпу с родителями длилась уже полчаса. На нашу новость родители Игоря отреагировали сдержанно, мои - бурно.
– Мама, папа!
– я не рассердилась. Я была разочарована и расстроена.
– Как вы можете?! Это наше с Игорем решение, и я не 'одумаюсь'. Мама, я надеялась, что ты меня поймешь и поддержишь! Папа, а ты? Ты самый добрый человек на свете!
– Мила, ты не думай, я ничего, - папа крякнул смущенно.
– Сколько случаев-то было - мать найдется, или родственники какие. Отберут. Или он узнает, что приемный, родню искать будет. И тебе, и внучатам стресс. Я ж за тебя беспокоюсь!
– Доченька, ну, сама подумай! Кто у него мать, отец? А если больной, или наследственность плохая?
– Мама, а если бы я была больная или воровать пошла, ты меня в детдом бы сдала? А если бы близняшки родились с дефектами, как доброходы ванговали, их в детдом?
– Что ты сравниваешь-то?
– возмутилась мама.
– Родные дети и есть родные
– Он мне тоже родной!
– я разрыдалась, уткнувшись в ладони.
– Делайте что хотите, думайте, что хотите, я его все равно возьму!
Отключилась, поплакала, упорно игнорируя жужжание планшета. Звякнул телефон. Смс от мужа: 'Ответь, а то тут скорую надо вызывать'. Ответила.
– Люда, доченька! Прости ты нас! Делай, как знаешь, только у меня за тебя душа болит!
– заголосила зареванная мама.
– Милка, ты это тоже... Что сразу ругаться? Расскажи толком - что, как?
– В один день со мной девочка его родила молоденькая, только восемнадцать исполнилось. Порок сердца. Детдомовская, кто их там обследует и наблюдает? Обнаружили, когда беременная на учет встала. От аборта отказалась, Фиалка Атауловна, ее врач, рассказала. Почти весь срок на сохранении отлежала, не навещал никто. Все медсестры говорят - приветливая, скромная, тихая. Очень родить хотела, говорила, рожу - семья у меня будет. Так малыша любила, все соблюдала, что говорили - и режим, и...
– я опять плакала.
– Он здоровенький совсем, она ему свою жизнь...
Тридцатое декабря.
– Милка, скажи, который все же наш?
После бурной встречи - семья сгрудилась вокруг малышей, близняшки пищали, трогали крошечные ручки и ножки, просились подержать, взрослые гомонили - наступило затишье. Я поела, помылась, и теперь сидела у камина, сушила волосы.
Рядом дети спали в переносках.– Оба наши, пап.
– Да наши, что уж. Но родила-то ты которого?
– Пап!
– Что тут думать-то?
– свекор подошел.
– Я как увидел, сразу понял - этот вот. На батю моего похож, и волос черный, в нашу родню. С Вадькой на одно лицо будет.
– А у этого родинка, как у Ритульки, - мама задрала распашонку.
– Видите? И ресницы длиннющие, Люда с такими же родилась, мне все соседки в роддоме завидовали!
Уставились на меня. Я упрямо покачала головой.
– Игорь, тебе-то она наверняка сказала! Колись!
– Я не спрашивал, - улыбнулся мой любимый.
– Мама, а как их зовут?
– подлезли ко мне старшенькие. Ритуська залезла на коленки, прижалась, с боков привалились мальчишки. Обняла всех сразу, подышала. Соскучилась!
– У нас папа этим заведует. Папа, как младших зовут?
– А давайте жребий тянуть, как прошлый раз хотели. Пишите все имена, какие нравятся. И вы, - это взволнованным детям.
– Скажете мне на ухо, я напишу. Договорились?
Игорь принес с вешалки Вадькину шапку, и гордый сыночек стоял и держал, пока сначала Женек, потом Рита тащили записки.
Протянули мне. Я выждала драматическую паузу, улыбнулась прыгающим от нетерпения детям. Деды взяли новорожденных внуков на руки, встали у меня за спиной так, что бы я не видела.
– Тадам!
Развернула и прочитала.
– Никита!
– из-за спины вышел свекор, дети кинулись смотреть.
– Моего-то назови, - окликнул меня папа.
– Кирилл!
Довольные бабушки улыбались.
– Вы придумали, что ли?
– спросила я.
– Тройняшкам еще. Есть справедливость, да, Ира?
Глава 22. Будущее человечества.
Вот так живешь с мужчиной пятнадцать лет, а потом возьмешь его телефон, свежие детские фото на электронную рамку сбросить, а там баба голая...
Шелковые простыни цвета парусов Ассоль, светлые волосы, загорелая спина, красивая, зараза, ямочки над круглыми ягодицами, бедро не худое такое. Что характерно, спит, как я, и рука с обручальным кольцом, из-под подушки высовывается, тоже моя.
– У нас отродясь таких простыней не было, а у меня целлюлит пропал. Когда это ты так фотошопить намастрячился?
– Нет у тебя никакого целлюлита, - уверенно соврал муж, улыбаясь.
– Так, мы останавливаемся? Народ?
Народ в салоне минивэна никакого мнения не выразил. Малышня спала, прислонившись друг к другу головенками, старшие играли в звезды. Ну, так как другие играют в города.
– Шаула!
– Адара!
– Арктур!
– Регул!
– Лезат!
– Это надолго, до Ахернара еще не дошли, - констатировала я.
– Малые дрыхнут.
– Сейчас Пустошка будет, остановимся, а потом до Пскова.
– Или до Острова, как дети будут себя чувствовать. Это они сейчас бодрятся.
Остановились на АЗС. Мальчишки выбежали, едва отстегнулись, две подружки - Рита и Мила - дружно достали зеркальца и расчески, придирчиво рассматривали себя, пока я не шикнула.