Кратчайшее расстояние
Шрифт:
– Игорь, спроси меня потом, когда вернемся?
– я поцеловала его в губы, обняла крепче.
– Это ты мне так отказываешь?
– небрежно поинтересовался он.
– Не хочешь меня в мужья?
– Очень хочу, - призналась я.
– Но я не уверена, что ты этого хочешь. Мне кажется, больше хочешь сделать приятное мне. Как же, Катя вышла замуж, а я нет? Если не передумаешь, как приземлимся - сразу в загс поедем. Из аэропорта.
Сколько раз я потом вспоминала этот разговор, прокручивала в голове? Мечтала, строила планы. Где будем жить, какой он будет, наш дом. Видела сад возле дома, песочницу и качели, придумывала имена детям. Почему, почему он так
Замигал вызов на планшете, посмотрела - мама. Потянулась, выключила камеру, высморкалась. Ответила.
– Мама, что так поздно?
– голос осип.
– Случилось что-то?
– Доченька, я тебя разбудила?
– виновато спросила мамуля.
– Прости, у тебя телефон не отвечает, мы что-то забеспокоились с отцом.
– Да, я решила спать лечь пораньше, а так все нормально. Мам, я тебе завтра позвоню, ладно? А то заболтаемся, не высплюсь. Вставать рано.
– Спи, спи, солнышко. Целую.
Еще и с родителями объясняться! Внушили себе, что мы пара, за это время с его родителями подружились, даже в гости их к себе приглашали. Всхлипнула. Я подумаю об этом завтра!
Побрела в ванную. В зеркале отразились распухший нос и зареванные глаза. Спасать себя как-то надо. Мне завтра 'в люди'. Быстро сполоснулась, сделала воду похолоднее, полила на лицо из лейки. Вода лилась, ноги замерзли. Натянула на мокрое тело халат, пошарила в холодильнике. Льда не было, конечно, но две бутылки воды, видно, стояли давненько - немедленно запотели, когда вытащила. Легла, положила бутылки на глаза, незаметно уснула.
Утром следов рева не было. Зато был вполне зрелый насморк и горло першило.
Глава 12. Темная ночь.
Еле-еле припарковалась. Бедно живем - дорогие машины ставить некуда. Метров сто еще шла по раскисшему снегу, ноги промочила. Наши уже приехали, разговаривали в холле с взволнованными организаторами. Поздоровались, нас проводили раздеться и пригласили в зал. Перестала удивляться наплыву народа. Кроме школьников в аудитории сидели и стояли педагоги, персонал, родители. Неподдельный интерес, воодушевление, горящие глаза. Очень хочется верить, что это поколение пойдет учиться на инженеров, а не на менеджеров и юристов, как бы я не любила свою профессию. Лишнего нас уже. Еще бы, сейчас и в педагогическом, и в ветеринарном вузе юриста запросто подготовят. А дети умные, хорошие - вопросы задают со знанием дела, азартно, уточняют. Мы и сами не заметили, как увлеклись. Когда на экране демонстрировали кадры с Марса (те, что можно, разумеется), тишина в зале стояла абсолютная, не дышали даже, мне кажется. После долго аплодировали и выстроились в очередь за автографами, причем брали у всех нас, а не только у кого-то одного. Шли чинно мимо стола с фотографиями Марса, нашими интервью в научных журналах, с нашими снимками. Самому младшему олимпийцу лет девять было, не больше. Ушел, прижимая к себе марсианский атлас. Счастливый!
После того, как дети разошлись, нас пригласили взрослые, 'на чай'. Очень огорчились, узнав, что у нас сухой закон. Компенсировали фотосессией. В общей сложности больше четырех часов прошло. Устала, да и разболелась, чувствую, по-настоящему. Вечером еще интервью какому-то англоязычному каналу, хорошо хоть ехать никуда не нужно, они в городок приедут. Шмыгая, потащилась к машине.
– Люда, постой!
– меня нагнала Катя.
– Я с тобой поеду.
Пожала плечами, пошарила в сумке, нашла ключи. Села в свою ярко-алую красотку с персональным номером, логотипами на руле,
лобовом стекле. Мужчинам президент подарил по черному суперкрутому брутальному джипу, а нам с Катей - тоже по джипу, но в цвет красной планеты. Люблю мужчин с чувством юмора!– Садись, Кать, - позвала.
– Я только в аптеку заеду, куплю что-нибудь от простуды.
– Люська, какая аптека?
– возмутился врач.
– Не вздумай самолечением заниматься. У нас сейчас иммунитет практически никакой, любой насморк может в пневмонию перерасти. Сейчас в медцентр поедем.
– На что лучше, - пробормотала я, заводя машину.
– Люда, а что у вас с Игорем произошло?
– вот за что я люблю Катю, так это за то, что она никогда не будет 'в кулак шептать', как говорила моя бабуля.
– А что у нас произошло?
– поинтересовалась я, притормаживая на светофоре.
– Ты дома не ночевала. Он вчера вечером звонил, спрашивал, не у нас ли ты. Матери твоей звонил...
– В 'Жди меня' не звонил?
– Люда, я тебя не узнаю. Ты всегда была умной, уравновешенной, во всем видела хорошее, смеялась, а не плакала. С тобой в принципе невозможно поссориться. Что такое он сделал, что ты порвала с ним?
– Я? Я с ним порвала?!
– от возмущения я выкрутила руль чуть круче, чем надо, машина пошла юзом.
– Он посмел так сказать?!
– Люда, он ничего не говорил, - примирительно заговорила Катя.
– Но ведь это ты от него ушла? Что еще мы могли подумать?
– Катя, не лезь, а?
– Ладно. Прости, Мила. Я вам билеты поменяла на ночь двадцать седьмого, никаких проблем, кстати. Наш городишко не столица и не курорт, к нам на новый год туристы толпой не валят.
– Прости, Катя, я не поеду.
– Как?! Да ты что?!
– Катя чуть не плакала.
– Ты же моя самая близкая подруга! Мы с Артемом причем?
– Вы не причем. Но ты же сама говоришь - я болею, осложнения и все такое.
– Люда, но ведь сегодня только двадцать третье. Ты выздоровеешь пять раз. Пожалуйста, приди в себя. Отпразднуем свадьбу, новый год встретим. Ты успокоишься, придешь в себя, вы поговорите...
– Катя, последний раз прошу - не лезь!
До городка мы доехали молча. Я высадила Катю возле дома и поехала в медцентр.
– Люда, ОРЗ. Ничего страшного, но надо бы полежать пару дней. Прокапаем витамины, иммуностимуляторы. Я не зверь, не хочется тебя опять в палате запирать. Выпишу больничный, побудешь дома, а на процедуры поездишь.
– Я понимаю, Камиль, режим есть режим, надо так надо. В какую палату?
Под удивленным взглядом пошла в бокс, переоделась в теплую пижаму, халат, и легла. Болею я. Может, умираю даже. А больным никто не может запретить то и дело вытирать глаза (слезятся они у меня, понятно?) и сморкаться.
– Галя, что тебе от меня надо?
– я зверем уставилась на психолога.
– Что вам всем от меня надо? Куда мне уже от вас деться? Оставьте меня в покое!!!
Благоразумная Гали ушла. Я тоже вела себя как хорошая - ничего не разбила, не бросалась вещами. Просто плакала, плакала, плакала...
Пришла улыбчивая медсестра, взяла у меня стакан крови - наверное, на бешенство проверять будут - сделала мне какой-то укол, и я вырубилась.
– Хорошо, что Катя предложила взять у нее анализы на гормоны. У нее сильнейший гормональный срыв. Здесь ничего не поможет, кроме терапии.
– Сколько продлится лечение, Камиль? И как мне себя с ней вести? На звонки она не отвечает. Можно мне ее навестить?
– Острый приступ мы снимем за несколько дней. Ее лучше вообще забрать, а не навещать. Игорь, что значит 'как себя вести?' Она не душевнобольная и не умственно отсталая.