Чтение онлайн

И мы скрывали тревогу, жалость, усталость. Держались как обычно, не ныли. Даже не плакали. Очень хотелось, правда. Но негде. Даже вариант с душем, вы, девочки, знаете, да?
– для нас не вариант. Много наплачешь за три минуты? Вместо этого смеялись, шутили, старались не молчать. Искать лишний повод вовлечь их в дела не требовалось, нам и так приходилось то и дело спрашивать, уточнять, делать под диктовку. Я каждый вечер ложилась с надеждой, что утром все будет как раньше, просыпалась, смотрела, как Игорь лежит, глядя в потолок и не видя, и едва сдерживалась, чтобы не застонать от разочарования.

Ко

всему прочему, и у меня, и у Кати прекратился цикл, непонятно почему. Беременность Катя исключила сразу и категорически. Мы пошептались, подумали - и не стали никому говорить. В медкартах Катя подробно фиксировала данные ежедневных осмотров и анализов, но в отчет ЦУПу тоже не включала. Причина? Чтобы не было вопросов. Дело в том, что в последнее время у нас не было близости. Из-за нашей усталости нас мужчины берегли, у них не было настроения, или - самое страшное - не могли? Что, если и у них, и у нас - последствия излучения? Бесплодие, импотенция - самое страшное, чего мы боялись. Кажется, боялись все - и все молча.

Надоело зайцу бояться! День Храброго Зайца я назначила на первый за две недели выходной. Вчера Игорь приказал:

– Девушки, завтра отдыхайте, иначе свалитесь.

Ага, а загнанных лошадей пристреливают. Поэтому мы с Катей не просто с охотой, а даже с удовольствием подчинились, я проспала двенадцать часов без единого сновидения и без порывов встать водички попить, например. Игоря, видимо, тоже не пустила, потому что проснулась щекой у него на животе, для надежности еще и обнимая его обеими руками.

Проснулась, улеглась повыше, погладила любимого по месячной щетине. Щетинка была седая и кололась. И чесалась еще, судя по всему.

– Игорь, давай я тебя кремом намажу. Очень эффективно!

– Каким кремом? Тем, которым ты ноги..?

– Ну, ноги. Но я ж не БУ! Я тебе новый тюбик открою даже!

– Мила, ты сейчас смеешься, да?

– Я абсолютно серьезна. Пойдем завтракать?

И мы пошли умываться и есть. Во время этих нехитрых процедур мне пришла в голову одна идея.

– Игорь, - начала я, усаживая его в кресло в рубке, и сама садясь напротив.
– Мстислав Аскольдович сказал, что все дело в том, что твой мозг 'забыл', как видеть. Давай попробуем вспомнить?

По его лицу было видно, что ничего хорошего от моих опытов он не ждет. Но возражать не стал.

– Давай попробуем. Что ты предлагаешь?

Я обрадованно подвинулась, взяла его за руки.

– Закрой глаза, Игорь. Да, обязательно. Хорошо. Теперь вспомни, что последнее ты видел?

– Я просматривал данные радиометра за последнюю неделю. Обычный график на синем фоне, ты знаешь.

– Представь картинку. Монитор, подсветка пульта, вид в иллюминаторе. Представил? Так, погоди минутку!

Я торопливо вывела на дисплей картинку, повернула Игоря лицом к экрану.

– Теперь открой глаза. Смотри прямо перед собой. Ты видишь монитор, а на нем - график. Смотри в одну точку.

– Мила, я представляю, но это воспоминание, а не реальность. Я не вижу.

– Игорь, нужны сосредоточенность и продолжительные усилия. Я и не ждала сиюминутного успеха. Продолжай!

– Мила, а мне для прозрения обязательно именно на монитор смотреть?

– А куда?

–

Например, на какое-нибудь произведение искусства.

– Где ж я тебе его возьму?
– удивилась я.

– Надень эти твои штучки...

– Они - произведение искусства?

– Нет. Ты в них.

Я помчалась в кладовку, по пути предупредив Катю, что бы в наш ареал - ни-ни, переоделась, за неимением соответствующего пеньюара замоталась в полотенце и побежала обратно. Плотно закрыла люк, сбросила маскировку и с колотящимся сердцем села.

– Закрывай глаза. Представил? Теперь смотри. Открывай уже! Видишь?

– Я вижу льнущее к коже тонкое кружево, волной текущее с плеч к груди. Сливочную кожу, светящуюся серебром под прозрачной чернотой. Полноту, упругость и мягкость тяжелых грудей. Полосу кружева, кокетливую юбочку, скрывающую узкий треугольник и тонкую полоску между круглыми ягодицами. Немного выпуклый живот над тонкой резинкой. Соблазнительные округлые бедра. Ты вся сладкая, влажная, горячая... Мила...

Зрение мы пока не вылечили, но зато исключили импотенцию!

– Уровень сигнала восемь процентов, - сообщила Катя Артему.
– Подключила я усилитель! Пишет: 'затухание сигнала, интерференция' и цифры еще.

– Катя, программа работает, я тебе говорю, что делать. В чем сложность? Неужели ты не можешь просто повторять за мной команды?

– Давай я тебе справочник по хирургии дам? Сделаешь простую резекцию желудка по Бильрот один. Там же все подробно написано. В чем сложность?

Катя и Артем ссорились, мы с Игорем ждали своей очереди. Сегодня утром я под руководством Игоря определила наши координаты и запустила программу для расчета корректировки. Надо включать двигатели, но сами, в смысле я, мы это делать не рискуем, а сигнал из ЦУП, как вы поняли, мы получить не можем. Время для того, чтобы изменить орбиту, ограничено несколькими часами, иначе, даже если запустить двигатели, результата это не даст, либо потребует столько энергии, что... Я сидела и дрожала - нервное напряжение нашло выход в страшном ознобе.

– Игорь, это все бесполезно! Не смогу я! Ошибусь!

– Мила, успокойся, пожалуйста. Сейчас не время для истерики.

– А когда будет время для истерики? Нет, ты скажи! Определи точную дату, время! Давай регламент утвердим! 'Техническое руководство по истерическому расстройству'! Не могу я больше! Я не железная! Это ты у нас цельнометаллический - никогда не знаю, что ты думаешь, что чувствуешь! А мне страшно! Я устала! Я боюсь! Мне надоело скрывать, что я чувствую! Я не хочу молчать!

– Правильно! Правильно, Люда! Хватит! Я живу с глухонемым! Плохо, хорошо - догадываюсь, физиогномику изучила на академическом уровне, язык жестов! Сколько я тебя просила - давай попробуем поговорить, если проблема в голове, можно попробовать вытащить ее, осознать, преодолеть! Нет! Зачем?! Легче меня на программиста переучить! Или на связиста! Паять еще меня научи!

Хрясь! Хрясь! На металлической переборке остались внушительные вмятины, у командира на костяшках наливался синяк. Вот теперь мне было по-настоящему страшно - у Игоря на висках, шее надувались вены, лицо, мгновенно вспыхнувшее, пылало нездоровой краснотой, на лбу выступила испарина.