Чтение онлайн

Хранитель всю ночь танцевал и пил эль собственного производства, да еще какое–то отвратительное чужеземное пойло, и потому голова у него гудела.

— Так останься здесь и пошли гонца к королю, — предложил он.

Лаклан помотал головой.

— Так не годится. С первыми лучами солнца мы отправимся в путь. Что ты можешь мне предложить, хранитель? Сколько человек?

Лицо мужчины исказила гримаса.

— Человек двадцать.

— Двадцать? У тебя здесь сотня воинов, на которых ты тратишь деньги, а они просто протирают задницы.

На этот раз хранитель помотал головой.

— Дикие близко, — заметил он. — Я не могу просто взять и, как некоторые, уйти отсюда. Я должен удержать

это место.

— Ты сможешь удержать его и с тридцатью воинами. Отдай мне остальных.

— Может, с тридцатью такими, как ты, — тридцатью героями. А с обычными людьми? Мне нужно минимум шестьдесят.

— Значит, ты даешь мне сорок человек? Это уже лучше. С сороковкой у меня будет почти полная сотня: достаточно, чтобы прикрыть стадо с тыла и спереди, еще останется для жала в хвосте. — Лаклан снова принялся изучать набросок. — Когда спустимся с холмов, станет труднее — мне нужны лошади. Поэтому я возьму у тебя пятьдесят солдат и двести лошадей.

Хранитель захохотал.

— Что, прямо сейчас?

— Да. За треть общей прибыли.

Хозяин гостиницы вытаращил глаза.

— За треть?

— Прибыли. Выплачу серебром, когда на обратном пути буду стоять у тебя на пороге.

Лаклан улыбался, словно знал заключительную фразу, содержавшую всю соль некой ведомой лишь ему одному шутки.

— И ничего, если ты погибнешь, — заметил хранитель.

— Признаю, если погибну, выплата долгов будет занимать меня намного меньше, чем сейчас.

Хозяин гостиницы погрузился в размышления. В зал вошла высокая служанка, и хранитель с удивлением отметил, что они с горцем обменялись лишь вежливыми улыбками. Он почему–то был уверен, что темноволосая женщина была как раз в его вкусе.

— Я заинтересован в торговле с тобой, и ты — человек с отличной репутацией, — произнес хозяин. — Сейчас ты хочешь забрать всех моих лошадей и половину воинов, чтобы отправиться в крайне рискованное путешествие, сулящее мало выгоды и большую вероятность смерти. — Он почесал затылок. — А теперь скажи, почему я должен тебе помогать?

Лаклан провел острием меча возле своего стула и откинулся на спинку.

— А если я скажу тебе, что собираюсь урвать самый большой куш за всю историю семьи, только бы мне удалось перегнать стадо на юг…

Хранитель закивал.

— Это все понятно, но…

Жизнерадостная самонадеянность погонщика порядком раздражала его.

— А если я скажу, что в случае успеха сам король останется у меня в долгу и откроет новые рынки для продажи моего скота?

— Вполне возможно.

— А если я скажу, что сегодня ночью я был с твоей младшей дочерью, и в своем чреве она носит моего сына, и что все это станет частью ее приданого и нашей будущей семьи?

Хозяин гостиницы резко выпрямился, лицо исказилось от гнева.

— Не сердись на меня, Вилл Толлинс. Она сама пришла ко мне, и я с радостью на ней женюсь.

На всякий случай Лаклан опустил руку на рукоять меча. Хранитель смотрел ему прямо в глаза. Так они сидели довольно долго, достойные друг друга противники. Затем губы хозяина гостиницы растянулись в улыбке.

— Добро пожаловать в мою семью.

Лаклан протянул ему свою огромную лапищу, и Вилл Толлинс ее пожал.

— Сорок пять воинов и всех лошадей я смогу пригнать только завтра, получу половину твоей прибыли — четверть себе и четверть в качестве выкупа за невесту. А ты женишься на Саре сегодня.

Он держал грубую руку погонщика в своей и не ожидал подвоха. Гектор Лаклан, король погонщиков, отнял руку, плюнул на нее и протянул снова, и Вилл Толлинс, хранитель Дормлинга, ее принял, и гостиница гудела от шумного веселья вторую ночь подряд.

На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Лаклан собрал своих людей

и все стадо в дорогу. В первых лучах солнца переливались кольчужные рубахи: каждое кольцо заклепано в кузнице. Каждый хауберк по размеру подходил своему хозяину. Поверх кольчуг были надеты тяжелые шерстяные котты. подбитые лосиным мехом. У каждого воина имелся тяжелый лук или арбалет, меч по крайней мере четырех футов длины до перекрестья, а у некоторых через плечи были перекинуты топоры в рост человека. Кромка на шлемах с высокими остроконечными тульями защищала лица от дождя. Высокие кожаные сапоги поднимались до самых бедер, подобно кожаным чулкам. Люди хранителя были одеты в ярко–красные накидки с капюшонами, прошитые черными нитями, поэтому создавалось впечатление, будто они сделаны из материи в красно–черную клетку. Одежда горцев Лаклана пестрела красным, синим и серым цветами, как нельзя лучше сливавшимися с окружающей растительностью и дождем. Сара Лаклан стояла в дверном проеме дома отца, у нее на голове лежал венок из жасмина. Она снова и снова целовала своего мужа, пламя ее волос освещало пасмурное утро, подобно второму солнцу. Ее бывший поклонник, простой фермер, топтался во дворе с перекинутым через плечо огромным топором. Он решил, что лучше пойти на смерть, чем жить без нее.

Лаклан приобнял его и сказал:

— На свете много других девушек, приятель.

Гектор Лаклан достал огромный зеленый рог из слоновой кости, поднес к губам и дунул. Низкий звук разнесся по всей долине и докатился до реки Кохоктон, преодолев многие лиги. Прислушиваясь, вскинули головы олени, медведи перестали жевать, а бобры, осматривавшие сломанные весенними дождями дамбы, оторвались от расчетов. Другие создания — чешуйчатые и когтистые, с коричневыми или зелеными шкурами — тоже заинтересованно подняли головы. Сигнал горна прозвучал со склона горы у самого края утеса.

— Я Гектор Лаклан, погонщик из Зеленых холмов, и сегодня я отправляюсь в путь, чтобы перегнать свое стадо в Харндон! — прокричал горец. — Смерть всем, кто встанет у меня на пути, и долгая жизнь тем, кто окажет мне помощь.

Он снова дунул в рог, поцеловал жену, снял с шеи амулет и отдал супруге.

— Пожелай мне удачи, любовь моя.

Сара поцеловала его, из глаз катились слезы. Она вызывающе посмотрела на отца и крайне удивилась, увидев, что в ответ он лишь грустно улыбнулся.

Гектор крепко прижал ее к себе, и тут же вышел за ворота.

— Двинулись! — крикнул он, и колонна последовала за ним.

—

Десятый раз за утро Джеральд Рэндом почесал голову под полотняным койфом. Он давно сожалел, что у него нет возможности остановить караван и вымыть волосы.

Рядом с ним ехал старый маг, спавший прямо в седле. Рэндом не мог не смотреть на него тем самым собственническим взглядом, которым смотрит мужчина на красивую женщину, неожиданно согласившуюся с ним переспать. Заполучить себе мага — невероятная удача. Рэндому казалось, будто ожили сказки о странствующих рыцарях.

К утру караван лишился повозки — на ночь ее оставили в низине, и дождь залил ее до краев. Обоих тягловых быков пришлось прирезать. Кузнец–хозяин не пролил ни слезинки, ведь его инструменты распределили по сорока повозкам и пообещали выделить место на обратном пути. В целом это была небольшая утрата, но вся колонна слишком устала, и Рэндом впервые задумался, а не повернуть ли назад. Гибель всего каравана была чревата крахом, которого он не мог допустить. Если караван не доберется до места назначения, но весь товар уцелеет, финансовые потери откинут его всего–то на десяток лет назад. А вот если он потеряет все, то полностью разорится.