Чтение онлайн

— Несколько необычная с виду, она очень пришлась мне по душе, — продолжила слова брата леди Ираэ, глядя в глаза Лёна своими удивительными лиловыми глазами, которые особенно подчёркивались необыкновенными красно-медными волосами, высоко уложенными надо лбом и волнами спадающими на плечи. Леди Ираэ была не просто красивой — она была изумительна. В её светлокожем лице, в выражении глаз, в чётко очерченных губах читалась воля и ум. Её голос и очаровывал, и побуждал повиноваться. В такую женщину можно было влюбиться.

— Она некоторое время пробыла у нас и рассказала нечто о будущем Дерн-Хорасада. Мы не знали, верить ей или

не верить, потому что никаких подтверждений её слов не было. Она просто нам понравилась, и мы желали оставить её у себя. Но она сказала, что это невозможно — она должна идти и искать пропавшую сестру. Где-то в этих землях потерялась её сестра. Она собиралась идти вокруг моря и выспрашивать всех о потерявшейся девушке. Кажется, для неё это не было чем-то особенно трудным — она так говорила об этом, словно пройти ногами много-много сотен миль, просто задавая вопросы — самое обычное дело. Но она действительно была не как все люди. По-моему, она была волшебницей.

Герцог кивнул, соглашаясь с этим.

— Она сказала, — не сводя с Лёна своих удивительных глаз, продолжала леди Ираэ, — что придёт молодой волшебник по имени Румистэль. Он преодолеет все испытания. Он придёт с мечом Гедрикса и его перстнем. Он подлинный наследник короля-мага, последний маг Джавайна. Он придёт, чтобы разрушить Красный Кристалл и погрузить тем самым Дерн-Хорасад в несчастье.

Она умолкла, глядя на пришельца. И герцог Росуано молчал, глядя на Лёна.

— Как её звали? — хрипло спросил тот, испытывая нечто вроде помутнения рассудка под гнётом всех фактов и обвинений.

— Нияналь, — сказала Ираэ.

Это было не то имя, которое он ждал — ему казалось, что сейчас эти царственные губы назовут имя той, которую он встретил дважды и оба раза потерял — Пипиху.

— Серебряные волосы, зелёные глаза? — пробормотал он, не столько спрашивая, словно уточняя.

Брат и сестра кивнули, не сводя с него взглядов.

— Когда она поёт, мутится разум, — продолжал он, понимая, что не ошибся, и только малый шаг отделяет его от того, чтобы постичь истину. В стечение многих обстоятельств в этом странном приключении в зоне аномалии что-то было. Что-то неуловимо и неузнаваемо скользило перед его внутренним взором, дразнило, призывало и не давало себя увидеть. Он близок был к разгадке, к объяснению всего, но никак не пог поймать эту ускользающую истину.

В глазах Лёна словно вспыхнул огонь — ему казалось, что прямо перед лицом его взорвался снаряд. Некоторое время он пребывал в шоке, ничего не видя и ничего не понимая, лишь плавали в его мозгу куски картины, которую он доселе тщетно пытался собрать воедино. Всё было тщетно: факты не связывались, странности накапливались, а объяснения всему не находилось.

— Я знаю, что произошло, — сказал он, глядя на герцога и его кузину. — Я знаю, чем объясняются все противоречия и нестыковки.

— Я знаю, почему отец Корвин не признаёт того, что написано его рукой.

Тот удивился, но промолчал, ожидая, что скажет этот человек, имени которого он не знал всю дорогу и обращался к нему так, как велел герцог Кореспио — господин маркиз.

— Мы прошли сквозь время. Наше путешествие по морю, погружение в водоворот было движением во времени назад. Мы попали в скрещения миров, мы видели иные измерения — они существуют, согласно книге Гедрикса, которую я нашёл в его гробнице. Он сам был

путешественником по мирам. Отец Корвин, которого на самом деле зовут Скарамус Разноглазый, послан герцогом Даэгиро, чтобы написать ту книгу, которую спустя много лет привезут в Дюренваль. Я полагаю, Кореспио всё понял ещё раньше, вот почему он послал нас в путешествие к городу, которого уже тогда не было. Он полагал, что всё зло, которое овладело миром, пойдёт отсюда и исказит облик края. Он хотел, чтобы я нашёл источник и остановил распространение чудовищ и всяческих болезней.

— Да, она это говорила, — мрачно подтвердил герцог Росуано.

— Откуда же она всё знала? — тихо спросил отец Корвин.

— Она ж эльфийка, — пояснил Лён, словно это что-то делало понятным. Её, эту неуловимую серебряноволосую сильфиду искала бедная Пипиха, ради сестры пошла на пытки, и ничего не получила. Нияналь — так звали ту, которая искала свою сестру Пипиху. Они годами ходили друг за дружкой — тщетно, трагически, безрезультатно.

— Значит, я ещё напишу о бедах Дерн-Хорасада? — спросил священник, поднимая на Лёна один глаз и вторым кося в сторону.

— Да, — кивнул тот.

— Не будет этого, маркиз Румистэль, — внезапно сказал герцог, — Берите себе город, властвуйте страною, но Красный Кристалл вы не получите. Именно отсюда пошла погибель. Так сказала Нияналь.

— Это будет, — жёстко ответил Румистэль. — Я не затем столько сюда ехал да ещё до того такие испытания прошёл, потерял всех близких, чтобы перед самой целью отступить.

Отец Корвин сидел в кресле и беспомощно стрелял глазом то в одного высокого мужчину, то в другого, которые стояли друг против друга, словно готовились схватиться в битве.

— Силы небесные, — пробормотал он, — Да что-же я такого написал в этой своей книжке, что они готовы глаза друг другу выдрать?

— Ты, потомок короля, явился сюда затем, чтобы погубить его творение, великий Дерн-Хорасад?! — пылая от гнева, спросил герцог Росуано.

— Ты не понимаешь, — сквозь зубы отвечал наследник. — Именно Красный Кристалл и есть причина всех будущих бед. Король не знал о том, что будет после него. Он не знал, что произойдёт слияние двух пространственных объектов. В этом кристалле не тело Алариха, а тело моего друга. Я прибыл, чтобы спасти его, и в этом мне поможет перстень Гранитэли.

— Именно так она и говорила, — прошипел герцог.

— А она не говорила о том, что вся область вокруг моря с прилегающими землями оказалась в результате этого заключена в пространственный кокон?! Что отсюда нет выхода к другим землям?! Ты видел когда-нибудь луну на небе?

— Не знаю, о чём ты говоришь, — холодно ответил герцог, — Меня волнует лишь судьба Дерн-Хорасада. Я готов пожертвовать своим регентством и всей властью моего рода, но только город пусть живёт. Ты сам не знаешь, дивоярец, какую страшную силу ты выпустишь на волю!

Лён не нашёлся, что ответить — так велика была убеждённость герцога.

— Ондрильо, это бесполезно, — мягко заговорила Ираэ, которая до этого момента безмолвствовала, лишь наблюдая схватку двух мужчин. — Не надо, кузен. Ты же знаешь — всё уже случилось. Дерн-Хорасад ещё жив, но он уже разрушен. Принц Румистэль уже видел его камни. Недаром много лет над городом видят по ночам призрачного всадника на крылатом коне.