Чтение онлайн

— Скажи, волшебник, — горьким голосом спросил библиотекарь, — что с нами будет?

Как скажешь этому человеку: вы умрете? Лён видел прошлое этой земли, когда в первых заходах через магический портал проникал в эту местность. Может быть, он ходил по развалинам Дюренваля, где пылью были истлевшие черепа его обитателей. Странная, необъяснимая магия этого места скачками переносила дивоярца из будущего в прошлое этой обречённой земли. Кем-то была создана эта пространственная ловушка, в которой время шло своим ходом, независимо от внешнего мира. Гнойная пустула на теле Селембрис.

Не получив ответа, Кореспио желчно кивнул: он так и знал.

— Ты можешь объяснить, что происходит? — спросил он снова.

— Я ещё толком этого не знаю, — ответил

Лён. — я даже сутью ничего не видел. Сначала казнь на площади… кстати, а откуда ты узнал, что я волшебник?

Магистр состроил такую мину, как будто хотел сказать: ну, тупой! Потом с усмешкой ответил:

— Крылатый конь — как думаешь, что это такое?

А, ну да! Мог бы догадаться!

— Что бывает с теми, кого вовремя не выявят? — спросил Лён в ответ. — Ну, я про тех, у кого проявляются признаки животных.

— Когда как, — отвечал магистр, — Если в зрелом возрасте, то обрастают шерстью, иногда видоизменяется тело. Но есть и более занятные вещи. Знаешь что, сегодня вечером в королевском парке будет большая королевская гулянка. Народу будет прорва, так что можешь смело забираться в самую толпу — никто и не заметит.

— А разве они не боятся, что среди них окажется какой-нибудь оборотень? А если оцарапает?

Верзила скорчил совсем зверское лицо и прорычал:

— Смеешься или что?! Когда от царапины кто превращался в зверя? Это врождённое свойство, ясно?! Просто дефект природы! Земля тут больная — вот и проявляется в уродстве! Это Лялямбр верит в сказки, а я учёный, я верю фактам!

Ради вечернего торжества библиотекарь принарядился в светскую одежду. Сбросив свой потёртый балахон из саржи, он облачился в достойную одежду и даже расчесал свои спутанные волосы, но красивее от этого не стал. С презрительной ухмылкой он смотрел на проходящих мимо разряженных кавалеров, словно развлекался в зверинце. Кореспио явно презирал свет и отпускал грубые шуточки по поводу напомаженных усов и завитых волос.

— Ты тоже красавчик, я смотрю, — задирал он нового знакомца. Годами учёному-библиотекарю было где-то не больше тридцати, но выглядел он на все сорок.

Женщин он презирал ещё больше, чем мужчин, и потешался над модой, по которой были одеты все придворные красавицы.

— Им надо под юбками приделать тележку на четырёх колёсах, — фыркал он в рукав, — Такую махину тащат на себе! Целая старьёвщицкая лавка! Киты, из усов которых сделаны эти гигантские колёса, наверно приняли бы этих дам за своих подруг — размеры очень подходящи.

Шутки были явно преувеличены, потому что дамы при дворе короля Киарана Железной Пятки были весьма привлекательны, хотя и одеты слишком широко. Но это, видимо, была такая мода. Действительно, ширина их кринолинов была так велика, что в танце паре приходилось держать друг друга за пальцы, при этом вытянув руки. Мало того, эта гора шёлка и кисеи сзади образовывала длинный шлейф, поверх которого ещё тянулись и длинные плащи из лёгкой ткани, прицепленные к низкому вырезу на спине. Это было совершенно бессмысленно, поскольку делало всякое движение женщины весьма проблемным — в танце шлейф от платья носили за дамой два маленьких пажа, а трёхметровый плащ она закидывала на плечо кавалера. Однако всё это делалось с таким изяществом, что трудно представить, что женщина носит на себе с десяток килограмм. Понятно, что для множества придворных любой дворцовый зал был бы мал, поэтому всё веселье перенесли в сад и танцы происходили на большой лужайке — повсюду, где только было видно, церемонно двигались пары, сопровождаемые усердными пажами.

— А то бы сделали им такие карусели, — продолжал потешаться магистр, — такую вертушку с кругом наверху — сажаешь туда даму вместе с её тряпичной лавкой, а сам бежишь вокруг, держа её за руку и вращая карусель. Нет, а что — идея хороша! Надо бы патент оформить.

— Пойди, что ли, потанцуй! — бесцеремонно пихал библиотекарь своего нового знакомого. — Когда ещё побегаешь вокруг такого стога!

—

Румистэль, а у вас, у дивоярцев, бабы хороши? — наивно спрашивал учёный, склоняясь к уху маркиза.

В ответ невозмутимый дивоярец не глядя протянул палец, и от него проскочила к носу Кореспио быстрая искра.

— Ой! — болезненно вскрикнул тот и схватился за нос. И тут же заинтересовался:

— А это кто? Да это же тот самый паразит — этот чёртов прохиндей Лавар Ксиндара! Чего он тут делает? Его же место где-нибудь в сторожевой тюремной будке! Ой, ой, смотри, как разоделся! Ой, жемчугов-то на себя навесил! Щас перевесят! Смотри, красавец, не брякнись задом!

Ксиндара издали почувствовал внимание к своей особе и обернулся. Увидев здоровенного Кореспио, он скорчил мину и поспешил удрать в толпу. Прищурившись, Лён разглядел среди вспышек фейерверков, что все жемчужины, которыми была расшита пышная одежда мастера иллюзий, были поддельными — лишь видимость.

Когда магистр невесть каких наук отвлёкся, поймав слугу с подносом, и принялся придирчиво пробовать из всех бокалов, к Лёну из-за дерева подкрался Ксиндара.

— Развлекаешься, смотрю, — заговорил он, опасливо поглядывая на библиотекаря. — А я тут тоже нехило пристроился.

— В бригаду иллюзионистов? — спросил Лён, не оборачиваясь, чтобы магистр не заметил, и глядя, как посреди лужайки развёртывалось представление циркачей.

— Ну, что ты! — обиделся товарищ. — Я служу в полку камарингов.

— Ого, вот это повышение! — удивился Лён, но мастер иллюзий уже куда-то испарился, а к Лёну шёл библиотекарь, специально наступая на воздушные шары и производя вокруг себя безумный треск.

— Я выпить нам принёс!

И выставил вперёд слугу с подносом, полным графинов и бутылок с вином.

— Я перепью тебя! — уверенно заявил магистр-учёный, хотя маркиз и не стремился доказать обратное.

Он ещё вливал в себя стакан за стаканом, излагая своё мнение по поводу вкуса и вдохновенно смешивая разные сорта, как вдруг со стороны раздались звуки торжественного марша, толпа пришла в движение, выстраиваясь в широкий коридор. Праздник уже был в самом разгаре, и многие были весьма навеселе, поэтому крики заглушили самый оркестр, в воздух взлетели блестящие спирали серпантина и заискрились тучи конфетти. Под приветственные крики по траве шли двое — пожилой мужчина со всеми регалиями, какие только помещались на его атласном сюртуке и в длинной горностаевой мантии, которую несли за ним пажи. Его же спутницей была женщина в искристо-белом, которую разглядеть мешали тучи блестящей мишуры и потоки нитей серпантина, летящие из толпы. За ней несли длиннейшую накидку, которая лежала поверх необыкновенно пышного кринолина, похожего на играющую пену.

— О, боже мой, она! Фантегэроа! — пробормотал над ухом Лёна прерывающийся голос.

Изумлённый дивоярец обернулся и увидел, что с бледного лица пьяного в стельку библиотекаря мрачным огнём светятся глаза.

Такой редчайшей красоты ему не приходилось ещё видеть. Сказать, что принцесса Фантегэроа была совершенством — значит, не сказать ничего. Даже нелепо пышный, согласно здешней вычурной моде, кринолин не портил её, а создавал как бы сказочное обрамление её гибкой фигуре с тонкой талией. Плечи девушки были открыты по местной моде, так что платье держалось исключительно за счёт плотного корсета, но как великолепно он обтягивал эти изумительные формы! Как тонка талия и как прекрасна грудь! Алмазное ожерелье, сияющим кружевом лежащее на ней, не спорило красотой с плечами принцессы, белая кожа которых словно бы светилась изнутри, как будто под этим живым атласом скрывается ангел. Длинная шея, по которой стекали тщательно уложенные локоны природной блондинки. Большие светлые глаза походили на прозрачные бриллианты, подобные тем, что составляли искусственный букет, который принцесса держала в своих длинных тонких пальцах. Она как будто бы не шла, а плыла по траве, как ладья скользит по водной глади!