Красный Архонт
Шрифт:
— Ты драться хочешь? Я думал мы друзья! — Сулер спросил печально. Хиоша оскалилась с шипящим звуком. — Может, не будем? Как тебе идея? — Хиоша остановилась.
— Но… мы не можем, надо драться, таковы правила.
— Я подданный другой страны. — Начал он, но поправил себя. — Мы подданные другой страны. Мы не обязаны подчиняться приказам длинноносых остраков. — Хиоша задумчиво махала хвостом.
Сулер поднял с песка поврежденный падением помидор, он кинул его в лицо ближайшего богатея. С громким шлепком, его лицо покрыли внутренности помидора.
— Как тебе вкус, гниловат, правда?
Сулер не ограничился одним попаданием, он вновь собирал остатки брошенной в него еды. Богатые женщины и мужчины не выдержали и ушли с трибун.
— Да ладно вам, представьте
Решетки поднялись, из глубинных проходов высыпались десятки стражников закованных в семитканную броню. Сулер не сопротивлялся, когда его выводили обратно в подземелье арены, он знал, что его не убьют в глубинах этой ямы, он знал, что Мидвей решает проблемы тоньше, он собирался перехитрить империю хитрецов. Другие стражники окружили Хиошу, она разражено шипела, но подчинилась, уйдя обратно в свою клетку. В глубине её души сияла чистая улыбка, она уже забыло каково это — улыбаться.
Она знала, ей предстоит серьезный разговор с хозяином, но она боялась не за себя, а за этого странного, но забавного человека из далекой земли. Драконовых Земель, о которых она слышала из уст приемного отца.
Рожденная в Клетке. Часть Вторая
Повозки спиралью окружили большое церемониальное кострище. Вдалеке были заметны огоньки ближайшего городка Сейклара. Ветер поднимал зелёные волны по травянистому степному полотну. Неустанно пели свою серенаду ночные сверчки. По небу рассыпалось неисчислимое множество звёзд. Необычно скромный экипаж, для Лорда Арены, стоял ближе остальных к священному огню. Клетка Хиоши на колесах стояла дальше всех, ведь она чужеродный зверь недостойный золотого пламени, свет и тепло огня не касались наиболее далеких повозок рабов. На всех повозках висел отлитый из бронзы щит с символом Гильдии Гларидус — Золотой Перчаткой сжимающей черные цепи. В запряженных лошадьми фургонах перевозилось многочисленное дорогостоящее имущество: оружие и броня гладиаторов, сами гладиаторы, боевые звери, одежда, еда и питье, рабы и золотые запасы Сета, занявшие две повозки из пятнадцати.
Драконья клетка везлась повозкой с парой самых сильных лошадей. Чешуйчатое чудовище было скрыто за простыней, золотой вышивкой изображавшей Злаголда, выливающего кувшин воды в разинутые рты нищих и убогих. Такие же накидки скрывали от света Злаголда остальных чудищ, Золотой Бог может прогневаться при виде кровожадных неразумных тварей.
Лорд Арены хлопотал перед костром. Он кидал в его пламя разнообразные подарки: лепестки цветов собранные неподалёку, кора деревьев, камни. Сет кормил огонь окружением своей будущей арены. Он призывал доброту Злаголда, молил его золотой взор благословить арену, построенную только в головах и на чертежах. Он не молился вслух, в Золотом Культе тишина — золото. Как единоличный владелец ещё не построенной арены, он проводил молитву прошения в одиночестве, стражники и рабы держались на почтительном расстоянии, но не спали, а занимались обыденными делами вроде починки и ухода за имуществом, сонные охранники лениво обходили повозки, когда господин за ними не наблюдал, они любили отдохнуть.
Вся церемония была подготовлена собственноручно Сетом, он собирал подношения по всей степи, потратил много времени в поисках далекого отсюда одинокого дерева, он уже забыл каковы на ощупь касания травы, его, не привыкшие к труду ноги и руки, покрылись синяками и ссадинами, но он все равно выдержал свою ношу. Насколько бы жадным Сет не был, его сердце было полностью захвачено верой Золотого Культа. Единственным вмешательством постороннего в его ритуал, было магическое пламя пиромаха-зверолюда создавшее священный костер.
Целью их остановки было проведение обязательного ритуала. Необходимо в первый же день задобрить Бога Золота, проведя всю ночь без сна и в молитвах, вместе со всеми твоими слугами, иначе жизнь погрузится в разруху и несчастье. Многим рабам из других земель не нравилась остановка посреди степи ради церемонии в честь чужого для них бога, но они были рабами, их мнение стоило меньше их тел, дешевле грязи.
Хиоша с нетерпением вглядывалась
в темноту, вслушивалась в тишину, нарушаемую одиноким треском костра. Ее тело было напряжено, в любой момент она была готова выбросить ядовитый шип в мгновенной атаке. Она сильно старалась изобразить сон, у неё плохо получалось. Она благодарила за широкую простыню с золотой вышивкой, накинутой на её клетку. Тишина только больше пугала дракона. Хиоша сходила с ума с каждой секундой сильнее, даже природная хладнокровность не помогала успокоиться. Любой, кто ее увидит, поймет что что-то ни так. Приближающийся вкус свободы проникал ей в рот, как бы она не сжимала челюсти. Собственная слабость только больше настораживала возбужденного ящера. Она искала спасителя, его не было видно. Хиоша думала, что он выжидает подходящего момента. Он планировал побег после вести о переезде в приглянувшиеся Сету земли.— Что он делает? — Хиоша дернулась, услышав человеческую речь после долгого времени молчания.
«Они видели его?»
— Молится своему богу жадности и алчности. — На шепоты двух высоких рабов чинящих колесо тележки с оружием, обратили внимание стражники. — Будь тише…
— Нет, не видели. — В облегчении вздохнула Хиоша и тут же осеклась. Она озлобилась своей неспособностью молчать.
Они вернулись к ремонту колеса, продолжая разговаривать шепотом, только уголки их ртов двигались. Но драконий слух был способен расслышать самый тихий шепот. Они говорили на северном наречии дикарских земель.
— У хитрых длинноносых остраков только один бог — Злаголд. — Шептал рыжий кифрез, держа в руках большой деревянный молоток. — Бог жадности, алчности, корысти, ему еще приписывают щедрость и справедливость, но его почитатели вспоминают об этом, когда удобно.
— Бог слабаков и трусов. Бог погрязших в развратном расточительстве. Йоргл сохрани нас своим ледяным щитом, Сивалья согрей нас своим очагом. — Бесшумно взмолился другой выходец из снежных земель богу льда и снега и богине костров и справедливого отдыха.
Хиоша фыркнула. Она умоляла всех богов, которых знала, спасти ее, вырвать из клетки, утонувшей в крови. На ее отчаянные крики ответил смертный муж. Богам было плевать. Всем было плевать на одно из летающих чешуйчатых чудовищ. Всем кроме другого чудовища.
Частью ее личности стало полное недоверию к любому кроме безымянного отца, научившему ее всему что она знала. Она помнила свою первую ночь, свои первые кошмары, первую колыбельную народа козлолюдов. Она больше не помещалась на его ладонях, драконица выросла до четырёх метров, у нее пробились короткие рожки, а голос окреп. Зубы и когти давно опробовали вкус крови и плоти, она запомнила, с какой скоростью ее яд убивает огра при ударе в ногу. Она была больше не ребёнком, она собиралась пробиться через клетку.
К разговорившимся рабам подошел стражник, одетый в защищающие от солнца одеяния пустынных кочевников с кривой дубиной в руках и коротким грубым луком в другой, на его бедре болтался колчан. Рабам пришлось замолчать. Охранник казался подростком, по сравнению с воинственными великанами. Кифрезы могли бы разорвать его, потянув за руки в разные стороны. Но охранник не боялся, он всем видом насмехался над ними.
Она в тысячный раз осмотрела охрану. Чуть больше двух десятков человек, но лишь у немногой пятерки есть части настоящей брони. Оружия было достаточно в фургонах, но Лорд Арены бы приказал отрубить руки любому прикоснувшемуся к дорогому оружию гладиаторов. Сет экономил на безопасности, многие посчитали бы это глупостью, но Сет считал, что ни один бандит не осмелится напасть на Лорда Арены. Гларидус накажет любого глупца, посягнувшего на жизнь его высших служителей. Он также считал, что неразумные звери побоятся гнева божьего. Вера Сета действительно не имела границ, как и его жадность.
Хиоша в сотый раз посчитала лучников, это было бессмысленно, ведь короткие луки были у каждого охранника, Хиоша продолжала их пересчитывать из-за боязни к ним, но были опасны не сами луки, а ядовитые стрелы. В южных землях Мидвея, достать яд проще, чем чистую воду. Хиоша всегда трезво оценивала свою силы, за годы сражений в арене, она осознала, что чрезмерная уверенность равняется смерти, но она все еще верила, что способна увернуться от стрел, поднявшись в воздух, оставалось добраться до воздуха.