Красное море
Шрифт:
Фазиль купил компаньона Натана, Валентина, за не очень большую сумму — 200 тысяч долларов, тот пообещал сделать все, что сможет. Однако предупредил, что Натан скрытен, и на это уйдёт не один день. К тому же, пока он рядом, Валентин не имеет доступа ни к банковским счетам, ни к документам. Вот тогда и пришла Фазилю в голову мысль, как ему казалось, оригинальная и беспроигрышная, посадить Натана, чтобы развязать Валентину руки. Это несложно, достаточно намекнуть двум — трём полицейским, чтоб его закрыли на парочку месяцев. А за это время можно разобраться, откуда ноги растут.
И вот сейчас они все вместе едут к Натану домой, отметить его счастливое возвращение. А он, Фазиль, так ничего и не узнал. Теперь придётся держать ответ перед сходкой, что, конечно же, не наполняло
Машины въехали в город. Натан, сидевший на заднем сиденье, похлопал Евгения по плечу:
— Слышь, Чёрный, ты журналист, тебе, случайно, не знакома та толстая шалава, что ко мне подкатывалась?
— Немного. Работает в газете «Тупой угол», талантлива, но пишет неинтересно, мелко, прославляет, в первую очередь, себя, что для журналиста — самоубийство. Умеет расположить к себе людей, умна, обходительна, но по характеру похожа на змею: жалит, когда этого не ждёшь.
— Гм, коротко и ясно. Интересно, что ей от меня надо?
— Не знаю. Но могу добавить, что она не профессиональная журналистка. Она — бывший мент. Капитан. Насколько я знаю, служила на «химии» где-то в Белоруссии. Выводы можешь сделать сам. Зовут Лида Маркова. С ней надо быть осторожнее, она умеет залезать в душу, но если ей будет выгодно, продаст не задумываясь. Кстати, знаешь кто её муж?
— Ну?
— Сашка Евреин.
— Сашка? — засмеялся Натан. — Да она его раздавит!
— Уже не раздавит, — не принял шутки Евгений. — Лидка его же сама и засадила.
— То есть как?!
— Сначала за дело: он нажрался, и давай на неё кидаться. А тут ещё и дети… Она и вызвала полицию. Первый раз Евреину дали три месяца. Но за то время, что Сашка сидел, она поняла, что это оказывается довольно выгодно.
— Что выгодно?
— Чтобы муж сидел. И чем дольше сидит, тем для неё лучше.
— Говори яснее, ничего не понял, — разозлился Натан. — Почему лучше, почему выгоднее?
— Дурак ты, Натан. Все очень просто. Пока он сидит, Лидка от государства получает за него алименты, ей прощаются долги за квартиру, телефон, свет, ну и так далее…Короче, выгодный бизнес. За последние три года, Сашка четыре раза сидел. Выйдет, месяц на воле покантуется и обратно. Естественно, судья с каждым разом даёт ему все больше и больше, он же теперь квалифицируется как рецидивист.
— Он же говорил, что его обвиняют в подделке документов? Впрочем, понятно. Подделка — это тебе не «кухонный боец». Это намного круче. Почему же он её не замочит? — удивлённо спросил Натан. Он даже не обратил внимания на «дурака». — Почему не уйдёт от неё?
— А зачем? — Евгений пожал плечами. — Он в тюрьме, как у себя дома. У них с Лидкой что-то вроде соглашения: он сидит, а она обязуется таскать ему передачи. Вспомни, Сашка хоть раз оставался без сигарет? Без телефонной карточки? На воле он кто? Пустое место. А в камере — король. Задрипанный, правда, король, но все-таки…
— Идиотизм! — сплюнул Натан. — Слушай, Женя, я что-то Валентина не вижу. Где он?
— Понятия не имею. Я его не видел.
— То есть, как, не видел?! А документы? Кто документы адвокату передал?
— Я. Ты что, не в курсе?
— Черт знает что! Ничего не понимаю. Рассказывай все с самого начала.
— Я твою записку передал Ирине. Ты её не знаешь, мы когда-то работали вместе. Она пришла в фирму, а Валентина нет. Вместо него какой-то другой парень. Он сказал, что все вопросы теперь решает он. Я подозреваю, что это был человек Фазиля или кого-нибудь ещё, но наверняка не твой. Иначе, ты бы меня предупредил. Короче, она не стала с ним лясы точить. Дождалась, когда я выйду, а потом мы уж вместе стали думать, как тебе помочь. Кстати, в ту же самую ночь, когда ты передал мне записку, Игорь Шульман пытался разузнать, о чем мы с тобой разговаривали. Я ещё тогда подумал, что дело нечисто. А потом, ещё утром, перед судом, Дядя Борух о
тебе спрашивал. Это меня тоже насторожило. Слишком многие тобой интересуются. Короче, Ирина записку отдала мне обратно, а там шла речь о каких-то документах, которые надо было уничтожить. Я покумекал своей неразумной головой и решил, что раз существуют документы, которые надо уничтожить, значит, они представляют для тебя опасность. И компаньон твой исчез. По всей видимости, в фирме этих документов нет, и никогда не было, иначе ты бы уже знал об их исчезновении. Возникает вопрос, где они могут быть? Ответ: где угодно. В банке, дома, у друзей, у соседей, у любимой женщины… Банк я проверить не могу, друзей твоих не знаю, любимую женщину тоже. Остаётся — дом. Одна проблема — как туда проникнуть? Наверняка ты его на сигнализацию поставил…— И как же ты её снял? — Натан с интересом смотрел на Чёрного.
— Этого не понадобилось. Окно было приоткрыто. Кто-то уже до меня там побывал. Но то ли этот «кто-то» чего-то испугался, то ли у него времени было мало, но он ничего не нашёл. А я нашёл. Сейф под репродукцией Пикассо. Я его ломиком раскурочил. Ты уж извини. Бумажки я прочитал, кое-что стало ясно, но не все. Но одно я понял чётко: для тебя эти документы очень важны. Уничтожить их недолго, а вот восстанавливать — куча времени уйдёт. У себя их хранить опасно, и ненадёжно. Я решил их твоему адвокату сплавить. Раз ты его нанял, значит, доверяешь.
— Ну, Чёрный, ты даёшь! — восхищённо покрутил головой Натан. — Я теперь твой должник.
— Сочтёмся, — Евгений пожал протянутую руку и улыбнулся. — А с Лидкой все-таки будь осторожнее. Змея ещё та!
— На что она мне, корова толстая, — легкомысленно отмахнулся Натан. — Мне же с ней детей не крестить…
— Не скажи. Вобщем, я тебя предупредил.
Машины покрутились по городу и въехали на небольшую улочку, всю застроенную виллами. В этом районе жили обеспеченные люди, очень обеспеченные. Натан, как радушный хозяин, открыл ворота, подождал, пока все пройдут в дом. Фазиль немного задержался у входа, осматривая палисадник.
— Фазиль, ты что-то потерял? — с намёком спросил Натан.
— Смотрю. Красиво у тебя здесь. Странно, что полиция не заинтересовалась твоими доходами.
— А чего ей интересоваться… Я налоги вовремя плачу, и все до копеечки, цента и шекеля. В отличие от других. Ладно, проходи, ничего ты тут не высмотришь.
8. РАЗГОВОР ПО ДУШАМ.
Гости расположились в огромном холле, ждали хозяина. Дядя Борух устроился в кресле, подальше от окна. Сказывалось врождённое чувство опасности. Чёрный с любопытством рассматривал камин, выполненный в стиле 18 века. Рустам, отослав своих быков обратно в Тель-Авив, сидел в кресле напротив Дяди Боруха, медленно потягивая коньяк. Вообще-то, Израиль не Россия, и не Америка, здесь не принято ходить в окружении охраны, но новые богатые репатрианты привезли с собой свои понятия. Некоторые приехали сюда с такими деньгами, на которые можно было бы скупить всю страну вместе с бедуинами и их верблюдами, поэтому охрана для них не столько охрана, сколько дань престижу.
Моше Бакланов тихо стоял в углу, делая вид, что он в этой компании оказался случайно. Моше знал практически всех собравшихся, но как он говорил, «не по чину ему общаться с ними». Хотя на самом деле, эти люди ни в грош не ставили заместителя мэра. Для них он был пешка, шестёрка, очень любил деньги, через него прокручивались разные не самые благовидные дела. При этом Моше был хитрый, умный, скользкий, знал, кого облизать, кого подмазать…Рядом с ним стоял Юрий Шац, депутат кнесета. Эти двое были достойны друг друга. Шац вылез, что называется «из грязи в князи», в Союзе был обычным инженером, звёзд с неба не хватал, но числился в отказниках и диссидентах. Это, да ещё знакомство с Щаранским, помогло ему в Израиле пробиться на самый верх политической иерархии. И, почувствовав вкус лёгких денег, Шац уже не мог отказаться от них. Поэтому он делал все, что от него хотели «денежные тузы», воры и авторитеты, однако, не смотря ни на что, он пользовался уважением обычных людей. Может, потому что они не знали о его второй жизни.