Чтение онлайн

Рокетт потянулся к мушкету... и похолодел. Мушкет бесследно исчез, как исчез и

пистоль, и кинжал... Здесь, в чужих горах, в ста шагах от вражеской крепости, он

чувствовал себя хуже, чем голым.

Он был не один. Поднятые нестройным залпом, остальные стояли, сгрудившись

толпой, и неуклюже переминались с ноги на ногу. Никто не пытался сделать,

казалось бы, очевидное: рассыпаться, дабы чужим стрелкам труднее было целиться.

Но

куда же, Исмина побери, исчезло оружие? А исчезло ли? Что это за стволы

неумело упирают в животы странные особы шагах в пятидесяти? А один - или

все-таки одна?
– торопливо перезаряжает выстрелившие мушкеты, наверное, только

она и знает, как это делается... И что за медные кувшины валяются в чахлой

траве?

– Попались, как последние ...! ... кустики, ...!
– заскрипел зубами Сюлли.

Теперь и Рокетт понял, что произошло, и насколько опозорился... нет, не только

он сам, но и капитан, и вся рота. Над ними будет хохотать вся страна. Потому что

шли девушки за водой или, скажем, несли мужьям и отцам на позиции ужин. По

дороге увидели в кустах спящих сном младенцев вооруженных мужиков в темесской

форме. И самая умная среди них, а может быть, не только она, сообразили:

вооруженные люди, ползком подкрадывавшиеся к крепости, друзьями быть не могут.

Цветочный дух не дал солдатам капитана Сюлли проснуться, когда девичьи ручки

снимали с плеч мушкеты, вынимали из кобур пистоли, отстегивали ножны с саблями и

кинжалами. Их разоружили, кое-кого связали собственными ремнями, а они и не

проснулись. И, наверное, так бы и остались здесь навсегда, не выстрели мушкет в

руках одной из жительниц крепости.

Видимо, запах цветов усыпляет, а потом и убивает только у самой земли, под

этим цветочным пологом, причем только в безветренную погоду и под жарким

солнцем. Сейчас стало попрохладнее, поднялся ветер, а тем, кто стоит, запах

цветов не опасен и в полдень. Сержант Рокетт мог бы порадоваться, если бы в этот

момент вспомнил, как предлагал командиру проверить кусты. Так бы они не попали в

ловушку всей ротой...

А женщины в попугайски-ярких нарядах совещаются на незнакомом языке.

– Говорят, что с ними делать, - перевел знавший джайсалмери один из солдат

Рокетта.

– Может бросимся на них, да и отнимем оружие?
– предложил прощенный насильник.

– Видите, как они держат мушкеты? А девочки, небось, ничего...

– Попробуй, если башку не жалко, - бросил Сюлли.
– Одна-две случайно пальнут

по

толпе, и тому, кто сунется первым, я не завидую.
– Подождем, что они сделают.

Может, сдуру подпустят поближе.

Между тем обобравшие Особую роту закончили болтать. Одна, лет, наверное,

двадцати от роду, неуклюже махнула тяжеленным для нее мушкетом, указывая в

сторону перевала. Шарахнул, заставив пленников чуть присесть, выстрел, пуля

взвизгнула над головой Рокетта.

– Не знают, что с нами делать, - перевел, что услышал, солдат, знавший

джайсалмери.
– Хотят отвести к мужчинам, мол, раз воюют, пусть сами и

разбираются.

– Хорошо бы, - вздохнул Рокетт.
– Они-то нас сдуру перестреляют.

– А там нас увидит все войско. Представь, что о нашей роте скажут. Мол,

Особая-то она Особая, но деревенские девчонки поособее будут.

Поясняя взмах мушкета, девчонка что-то звонко прокричала.

– Хочет, чтобы мы шли к перевалу и шли шагах в пятидесяти впереди, и взяли

кувшины, - перевел солдат.
– Иначе будут стрелять.

– Ага, себе бы что не отстрелили, - усмехнулся Рокетт.

– Скорее, кого-нибудь из нас сдуру пристрелят... Как хотите, а мне жить охота.

А уж если погибать, то хоть не так глупо. Пошли...

– Он прав, - скривившись, кивнул красный, как рак, Сюлли. Уж если было стыдно

Рокетту, ни в чем, в общем, не виноватому, то Сюлли сам завел роту в западню, не

удостоверившись, что лощина безопасна. Конечно, кто мог подумать, что опасность

исходит от безобидных цветочков? А капитан и должен. На то он и капитан, и его

приказ - закон более чем для ста человек. Сегодня обошлось - но что, если бы тут

проходили жаждущие поквитаться вояки равата Салумбара? Перерезали бы спящим

глотки - и все.
– Пойдем.

Уже совсем не так, как утром, шаркая в пыли сапогами и явственно ощущая

глядящие в спины дула мушкетов, колонна Особой роты потянулась к позициям на

перевале. На душе у всех было на редкость паршиво. Когда их с кувшинами в руках,

под девчоночьим конвоем, приняли хохочущие до слез джайсалмерцы, темесское

передовое охранение шагах в семистах ниже по склону не скрывало ухмылок. Стало

вовсе тоскливо.

– Поздравляю, - буркнул Сюлли.

– С чем? С тем, что нас скоро выручат?

– Плен - это надолго, дорогой. Если, конечно, салумбарцы не узнают, что я был