Чтение онлайн

Сообразив, что надо делать, Корвин и Бенедикт тоже воткнули свои мечи в сноп кружащихся искр, а тем временем Дейдра, благополучно прокашлявшись, допила содержимое термоса. Конический вихрь немедленно угас, и снова наступили тишина и спокойствие мертвого штиля.

– Получилось, - слабым голосом сказала Дейдра.
– Я чувствую себя почти нормальным человеком.

Кое-как встав на трясущиеся ноги, нирванец машинально отряхнул плащ и полюбопытствовал:

– В чем это выражается?

– Фау, ты вовремя придумал этот фокус с мечом, - сказала Дейдра.
– Я обязательно тебя отблагодарю.

– Недавайтаких

обещаний при посторонних… - Герцог осклабился.
– Кто-нибудь настучит Льювилле или Корвину, и они станут ревновать… Но ты не сказала, чем отличаются ощущения человека и Лабиринтова призрака.

– Появилась уверенность в освобождении воли, и пропало знание того, что я обязана выполнять повеления Узора… - Она задумалась.
– Есть и другие отличия, но мне трудно сформулировать. Удовлетворим твою любознательность чуть позже, когда я разберусь в себе.

– Она неисправима, - притворно разгневалась Льювил-ла.
– Не успела вылупиться, а уже рвется кого-то удовлетворить.

– К сожалению, речь шла только о любознательности, - вздохнул Фауст.

Рэндом раздраженно повелел прекратить заниматься ерундой и двигаться дальше.

– Нам нужен призрак отца, причем самый свежий, - напомнил его величество.
– Желательно тот, который был записан, когда старик ремонтировал Главный Узор.

Поливая водой из фляги, Корвин помог вызволенной сестренке умыться, после чего вся компания, весело пикируясь, направилась сквозь шеренги Козырей-истуканов к расположенным вдали суперкартам Оберона. Легкий успех первой попытки вселил в них уверенность, что дальше будет столь же просто.

Они шли между исполинских портретов, и постепенно Повелителей Теней охватило чувство собственной ничтожности. Плиты Лабиринтовых файлов простирались далеко во все стороны, нависая над путешественниками, подобно небоскребам в железобетонных джунглях мегаполиса. Рельефные изображения амберитов следили за незваными пришельцами с безмолвным осуждением. Чем дальше во владения обелисков уходила группа путешественников, тем более свирепыми и угрожающими становились лица застывших призраков.

Миновав каменные (хотя никто не мог с уверенностью утверждать, камень это или другой материал) копии Корвина, Эрика и Финндо, процессия внезапно замедлила шаг. Фауст понимал нерешительность амберитов - ему тоже было не по себе. На разум давило предчувствие ожидающей всех опасности. Потоптавшись в промежутке между рядами Финндо и Озриков, Бенедикт сказал, кусая тонкие губы, - Предлагаю все-таки двигаться. Иначе вообще не стоило лезть в этот капкан.

Преодолевая внутреннее сопротивление, прошли еще два ряда истуканов и оказались перед бесконечной шеренгой Оберонов. Старшие принцы затеяли спор, в какую сторону направиться, чтобы найти последний по времени файл. Пока они выясняли этот вопрос, рядом раздался зычный голос прежнего короля:

– Бен, зачем ты привел сюда эту шваль?

Оберон стоял в нескольких шагах, озирая толпу потомков с сильным подозрением во взгляде. Вид у него был суровый, в таком состоянии старик мог запросто подписать указ о лишении наследства или высылке в гарнизон на границе с Хаосом. Или просто поколотить любым попавшим под руку придметом.

– Ты не узнаешь своих детей?
– сказал Бенедикт, приближаясь к отцу.
– Ты должен знать нас, не зря же тебя послали навстречу.

– Я -

самодержец Порядка, а не мальчишка на побегушках!
– заорал призрак, но тут же добавил, противореча предыдущим словам: - Приказано передать вам, чтобы немедленно убрались отсюда. Иначе будет очень плохо. Поняли? Все вон!

– Не сердись, папа, мы пришли забрать тебя из этого места, - защебетала Флора.

Казалось, король-призрак обозлился еще сильнее. Устрашающе взмахнув кулаком, он шагнул вперед, прорычав:

– У меня не может быть такой оравы ублюдков! Я узнаю только Бена.

Из его дальнейших криков стало ясно, что копия записана во времена, когда Корвин был еще совсем малюткой. Однако затем Оберон разглядел в толпе Фауста и забыл все прочие обиды. Глаза амберского владыки расширились, а рука потянулась к мечу.

– И этот здесь!
– взревел призрак.
– Самозванец, вздумавший отхватить бесполезное Отражение на окраине Реальностей!

Фауст мгновенно сообразил, что семейное сходство сыграло злую шутку: Оберон принял его за отца и, видимо, вознамерился отомстить царю Нирваны за какие-то очень старые обиды.

Не дожидаясь апогея конфликта, герцог обратился к помощи всех своих магических побрякушек. Амулеты послушно выплеснули целое стадо заклинаний, которые окутали Лабиринтов призрак и отправили обратно в обелиск супер-Козыря.

– Как ты это сделал?
– запинаясь, спросила потрясенная Льювилла.
– И зачем?

– Я думал, вам нужен другой призрак, постарше, - оправдывался нирванец.
– Могу вернуть его, если хотите.

– Пожалуй, не стоит, - поддержал друга Корвин.
– Но скажи - откуда у тебя такое кольцо? Похожий амулет был у Мерлина.

– Давным-давно я снял этот перстень с пальца отца.

– Такими штучками не швыряются, - напряглась Фиона.
– Как ты его добыл?

– Подозреваете, что я замешан в отцеубийстве?
– Фауст грустно улыбнулся.
– Не бойтесь, мой папочка еще жив. Я бы даже сказал - уже жив.

Рэндом, скептически слушавший их диалог, вдруг осведомился, обращаясь к племяннику:

– Кстати, парень, ты забыл рассказать, где раздобыл свой спайкард. И почему дал ему такое странное имя - Карта-Шпион?

Вопрос поставил Мерлина в затруднительное положение. Подумав, он неуверенно произнес:

– Даже не знаю… Название родилось непроизвольно, словно перстень сам сообщил, как его зовут.

Он коротко рассказал, как нашел перстень в разгромленных покоях Бранда. Мерлин не стал уточнять, что обладает двумя спайкардами и уж тем более что побаивается их.

– Мощные игрушки, - сказал Мерлин.
– С их помощью опытный маг способен управлять любыми силами.

Корвин посоветовал сыну поосторожнее пользоваться столь могущественным предметом, а незаметно подкравшийся новый призрак Оберона добавил:

– Рад вас всех видеть, но вам придется уйти. Здешний хозяин начал сердиться. Он не слишком любит инициативу снизу.

– Где ее любят?!
– в один голос ответила добрая половина Семьи.

Дети бросились обнимать отца, пусть и не совсем настоящего, а Фауст от греха подальше надвинул капюшон, чтобы король не узнал его. Амбериты учинили призраку экзамен, желая определить его возраст. Оберон ответил, что был записан в момент, когда ремонтировал Узор, предварительно отослав детей на штурм Хаоса.