Чтение онлайн

Тонкие намёки — вот наш путь. Мы не лезем в душу напролом. Мы в неё пробираемся потихоньку и с фонариком. А то ведь можно и с внутренними тараканами столкнуться. А оно нам надо? Верно. Не надо. Так что тихо, медленно и на мягких лапах.

Лиз пошевелилась в шерсти По и замерла. Я почувствовал, как её мысли ускользали, как маленькие рыбки между рифов. Она пыталась спрятать каждую из них поглубже. Это было бы даже забавно… Если бы не было так тяжело.

— «Ты знаешь многое, но не всё», — ответила она вдруг немного громче. — « Так что не строй из себя всезнайку».

Хороший знак. Она хотя бы вступила

в перепалку. А перепалки у неё всегда получались так себе. Я лениво зевнул, чтобы скрыть радость, и потянулся задними лапами, чуть-чуть задев её нос хвостом.

— «Это прекрасно. Я уже думал, что мы будем молчать до самой моей смерти. Или хуже того, до того, как Ли навяжет Розалии участие в турнире», — сделал я выпад, пытаясь зацепить и отвлечь.

Лиз приподняла голову, её золотистый глаз открылся лишь наполовину. Внутри я различил смешанные чувства: раздражение, упрёк, усталость. И ещё что-то, что она всеми силами прятала.

— «Ну и чего пристал? У тебя своих забот нет? И напоминаю, что я теперь…», — она умолкла на полуслове, будто испугавшись своей же мысли.

— «…что ты теперь часть нашей веселой компании?», — быстро подхватил я, стараясь выглядеть невозмутимо. — « Или ты хочешь от меня избавиться? Я могу, если хочешь, освободить тебе всю шкуру По, если мешаю. Он конечно большой, и места на всех хватит, но мало ли…»

Она шмыгнула носом. Я уже привык, что мысленный диалог сопровождался вполне видимыми жестами.

— «Артур, хватит! Я не хочу…», — она снова запнулась, зарылась носом в мех ещё глубже, как будто там можно спрятаться от всех проблем на свете.

Тем временем Розалия, похоже, приняла решение:

— Знаешь, Ли, пожалуй, ты права. Я всё-таки попробую. Не могу же я вечно прятаться. Если не сейчас, то когда?

— Вот! — Ли едва не захлопала в ладоши. — Я знала, что ты согласишься! Тебе это нужно. Да и… Серёжа будет рад.

Серёжа… Господи, мир полон сюрпризов. Мне совершенно все равно, кто там будет рад. И почему вдруг снова всплыл этот Сережа. Фиг этих девок разберешь. Может он у них пирожное стащил? Или они у него. Ааа, пофиг. Все равно мне на их разговор сейчас плевать. Я втянул воздух поглубже и вернулся к нашему с Лиз диалогу.

— «Слушай, лисёнок», — начал я, даже не стараясь скрыть, что подбирал слова. — «Я не из тех, кто любит сидеть в луже и смотреть, как рядом кто-то в бесполезных попытках пытается в ней утопиться. Да, у меня отвратительный характер. Да, я ленивый и ехидный. Но я…», — я запнулся, потому что это сложно. Говорить серьезно и искренне — не моя сильная сторона. — « Мне не безразлично, как ты себя чувствуешь. Я не хочу, чтобы ты таскала на себе этот груз. Особенно в одиночку. Я же рядом».

Секунда, две… Я даже слышал, как стучали каблуки Розалии по деревянному полу. А потом тихий смех Лиз, хотя и с изрядной долей горечи.

— «Ты что, философию сменил на психологию?», — её вопрос прозвучал чуть бодрее, но откровенно язвительно. — « Или ты решил освоить новую специализацию? Сначала ходил всем нервы трепал, а теперь решил послушать чужое нытьё? Возомнил себя „гениальным“ психологом? Фу. Аж слушать противно».

— «Лисёнок», — сердито прорычал я мысленно , — «если я так противен, зачем тогда со

мной говорить?», — тут я взял паузу, как будто искал способ успокоиться, но на самом деле чувствовал, как в груди что-то щёлкнуло. — « Я не психотерапевт. Я друг. Или по крайней мере, кошачья версия друга. Может корявая и с когтями. Но друг. И я друзей не бросаю».

Она молчала дольше, чем обычно. Я почти уверен, что опять угодил в её ледяную стену, как муха в стекло автомобиля на автобане.

В углу заскрипела кровать — Ли искала что-то под матрасом.

— Эй, ты взяла мой шарф? — крикнула она Розалии.

— Нет. Посмотри в шкафу, возле сиреневой блузки.

Шелест одежды, стук ящика… Мне на секунду показалось, что я сейчас вскочу и начну орать на них, лишь бы они заткнулись. Но вытерпел. Ещё не хватало, чтобы они услышали мой мысленный рык. Впрочем, слава богам, это невозможно. Сосредоточился вновь на Лиз.

— «Послушай, я знаю, что там было. Ну… в общих чертах», — осторожно добавил я. — «И ты знаешь, что я знаю. Хоть убей, но я не вижу смысла делать вид, будто ничего не случилось. Это…», — так и подмывало сказать «ужасно», но я остановил себя. — « Это тяжело. Наверное тяжелей, чем все мои прошлые ночные кошмары, вместе взятые. Я не претендую на понимание. Но я здесь. И останусь здесь, даже если ты будешь рычать и кусаться».

Она медленно подняла голову. Мой взгляд столкнулся с её взглядом. В её жёлтых глазах морская буря: волны воспоминаний, тёмные клубы боли.

— «Знаешь», — произнесла она тихо, но каждое слово словно свинцом налито. — « Ты первый, кто сказал что… останется».

Меня слегка перекосило. Вот уж не думал, что моя фраза произведёт такой эффект. Быть первым — не самая приятная привилегия, когда речь идёт о чужой боли.

— «Ну, держись», — мысленно откликнулся я, стараясь, чтобы фраза прозвучала спокойно. — « Я могу быть ужасным, но я не из тех, кто бросает».

— А тебе правда это надо? — спросила Ли Розалию, вытягивая из шкафа белую тряпку. — Ты же говорила, что боишься не справиться.

— А что, если справлюсь? — парировала Розалия, пытаясь впихнуть в сумку учебники. — Надо же когда-то научиться применять всю эту ерунду, что мы в школе изучаем.

Да, девки, куда деть ерунду… У меня тут у самого этой «ерунды» — вагон и маленькая тележка. Лиз наконец вылезла из меха По и уселась рядом со мной, всё ещё держась за мысленный канал.

— «Ты говоришь — останешься. А если я буду молчать?», — она снова задала вопрос. — « Будешь терпеть?»

— «Конечно, буду», — ответил я без тени сомнения. — « Я умею ждать. У меня большой опыт: ждать пока Ли поймёт, что сама потеряла свой дурацкий шарф, ждать, пока ты перестанешь меня игнорировать…», — я пытался шутить, но рука… вернее, лапа тянулась к лисёнку. Я легонько коснулся её уха. Пусть она знает, что я рядом не только словами.

Она вздрогнула. Резко отвернулась, будто не хотела, чтобы я увидел её реальное лицо. И вдруг…

— «Они… они кричали. Понимаешь? Они кричали, рыдали, а я ничего не могла сделать. Я просто лежала и слушала. И всё… всё как в тумане. Только боль… и запах медикаментов… и одиночество. И ужас. Жуткий… режущий душу вой матери».