Кот Шредингера
Шрифт:
Пауки тянулись к нему с потолка и пола, бесконечными нитями пытались сплести сеть. Их мысли повторялись, как мантра: « Не упусти… удержи…». Но Айзек то увеличивался, то уменьшался, становясь нечеловеческой рыбой, затем огромным летучим насекомым, затем вовсе жидкой тенью. Он кидал короткие мысленные импульсы, каждое послание размыкало одну из цепей паутины. « Отдай», — посылал он, и сеть разрывалась. Он рвал ниточки тёмными щупальцами, размахивая ими, как мечами. Раз за разом пауки взрывались у его ног, швыряя кислотой; слизь шипела, но тут же заживала. В одном месте потолок обрушился, и сверху на него посыпались каменные глыбы. Айзек стал тонкой лентой, ускользая между камнями. Он чувствовал, как Клэр посылала мысленные команды своим миньонам: « Задержать
Ещё один враг возник в коридоре — невероятно высокий вампир-оборотень, с когтями, словно мечи. Его печать пульсировала багряно, мысли текли, как кровь: « Я — клинок, я — кара. Конец пути!». Тело вампира щёлкнуло, и он превратился в огромного летучего дракона, захлопав крыльями. Узкий проход заполнился ветром. Айзек в ответ принял форму, которую мало кто видел, он стал воплощением рухнувшей стены — каменной груды, впереди которой двигался тёмный фронт. Его масса раздавила дракона, прижав к земле. Дракон ещё пытался шевелиться, но затем растворился, унеся с собой свои мысли.
Айзек не останавливался. Его тянуло вверх, туда, где воздух становился свежее, и наконец впереди мелькнул свет. Он почувствовал, как земля под ногами поменялась, влажная глина сменилась камнем, а затем сухой пылью. За спиной эхом отдавалось яростное шипение, погоня не отставала.
Наконец он выскользнул из последнего туннеля и очутился под открытым небом. Слепящее солнце ударило в глаза. Перед ним раскинулась долина, а в долине — воины. В одной части стройной колонной стояли тёмные фигуры — его собственная армия: огромные тени, мастера стихий, бесформенные сущности, собранные из осколков миров. Их мысли были сосредоточены, несли дисциплину: « Господин!». Чуть поодаль, в пёстром строю — войска Ганнибала Вовочки: грубые, нарядные, рогатые существа, полулюди с клинками, маги с огненными печатями. Их ауры пламенели. Хор мысленных голосов слился: «Мы готовы!».
Айзек, не сбрасывая скорости, перелился в человека. Кромка разрыва в пещере дрогнула, и из темноты, как из разорванного муравейника, хлынули пауки — миньоны Клэр. Крупные взрывающиеся, зелёные с ядовитыми пульверизаторами, чёрные заклинатели. За ними, толкаясь, лезли ящеролюды с новыми печатями, вытягивая ментальные щупальца наружу, и вампиры в обрывках плащей. Ещё выше и дальше открывались новые проходы, будто земля сама рвалась на части. Из каждой дыры, как из артерии, лилась свежая кровь — армия Клэр. Паучьи маги, быстроногие гончие, кристаллические големы, бледные всадники. Их общий посыл, как гром: « Не дать ему уйти!».
Айзек, оглянувшись на образовавшуюся лавину, почувствовал смешанное: боль, что Генри и Дрейк не увидят этого света; облегчение, что он успел; ярость, что бой продолжается. В мысленном посыле, отправленном своим и войскам Вовочки, он сказал всего два слова: « Наступаем вместе». Воины ответили мощным хором, и первое столкновение на поверхности оказалось не менее яростным, чем бой под землёй.
Ибо вокруг царила картина, до боли знакомая любому долгоживущему изгою: свалка магии, грязи и оторванных конечностей, где каждый изгой старательно работал над тем, чтобы превратить своих противников в жмуров, и желательно с грохотом и морем крови. Айзек отчетливо осознал простой факт, обратного пути уже нет. И развязавший этот балаган Ганнибал, и вездесущая Клэр со своей паучьей ордой — они собрались здесь, чтобы решить, кому эта поляна с кучей кристаллов достанется, а кому останется лишь мясное рагу.
Сначала всё выглядело даже забавно. С одной стороны валил сплошной вал пауков и прочей нечисти, хвостами шуршали ящеролюды, пускали из глаз ледяные иглы, мысленно шептали друг другу: «Опутываем». С другой хмурые изгои Айзека, окружённые подчинёнными зверушками — кто с рогами, кто с крыльями, кто просто с огромной пастью. А чуть поодаль в шеренгу выстроились люди Ганнибала — берсерки, кудесники, к тому же почти все с печатями молний. И вот это всё добро одновременно рвануло навстречу друг другу. Секунда, и передовой
вал паучьего войска стёрся в пыль, встряв в огненный поток, поднятый демоноподобными изгоями. Кислотные брызги палили воздух и шкварчали на уже обугленных телах. Другая секунда, и гулкая стена воды, поднятая парой ящеров, перекрыла пламя, превратив его в шквал кипящего пара. Через эту кашу из пара и слюней бросились берсерки Вовочки, молотя мечами всё подряд и, кажется, наплевав, кто перед ними — свой или чужой.Айзек откинулся мысленно назад, чтобы разобраться, что и где. Его тени впитывали вокруг себя энергию и выдавали: « Эй, хозяин, сюда, тут щёлкают наших!». Он, конечно, послал туда несколько тёмных хлыстов, превращая пауков в аккуратные половинки и ловко пригибая головы тем, кто хотел на него прыгнуть. Но в целом решил, что тронет только действительно опасных. «Эх, снова грязь, и снова мне всем этим балаганом управлять», — подумал он, а вслух, если это так можно назвать в мире мысленного общения, хмыкнул и отправил приказ:
«Слева взять, справа огонь, берсерков не трогать, пусть Ганнибал сам разбирается».
И берсерки разбирались. Они неслись с бешенством, которого сложно было ожидать от изгоя в тридцатом перерождении. Их мышцы вздувались, кости трещали, но от ударов их мечей пауки летели клочьями. Один ржал, посылая в эфир: « Режь, режь, режь!». И пока он грыз когтями паучьи головы, на него сверху плюхнулась огромная липкая сеть. Он только успел мысленно выругаться, как в сетке вспыхнул зелёный огонёк — Клэр активировала взрывную печать. Берсерка разорвало. Его кишки так эффектно раскидало на союзников, что один из гоблинообразных монстров, сражавшихся рядом, испугался и отправил честный мысленный вопрос: « Это, млять, что вообще было?!».
Тут же, словно в ответ, Ганнибал послал в бой свою магию. По полю прокатилось торнадо, поднятое группой его колдунов. Вихрь затянул в себя десятки пауков, ящеров и невесть кого ещё, и через пару секунд выбросил наружу только мелкие части. Что-то пыталось вырваться, но встречало стену из огненных шаров, посылаемых полуразумными чудищами из армии Айзека. Эти «зверушки», которых он взял под своё крыло, умели немногое: поджечь или заледенить кого-нибудь, усилить свои когти да раздавить врага, и всё это они делали с видом, будто мясорубка для них — обычное дело. Один огромный медведеподобный монстр развернулся, поймал на лапу кислотный снаряд и, особо не думая, швырнул его обратно в толпу. Врезался этот снаряд в паучий строй и брызнул так щедро, что даже изгои Ганнибала рядом присели. Поле наполнилось шипением, запахом палёного мяса и ментальными воплями:
«Спасите, помогите! Ааа, как больно! Жжет!»
Клэр не сидела, сложа лапки. Пауки, орудующие льдом, сгрудились и выстрелили в небо. Развернутая ладонью Айзека тень успела перехватить половину ледяных копий, но другая половина прошла. Замёрзшие наконечники упали на головы и спины монстров Вовочки, пробивая броню и дробя в крошево тела. Полуразумные чудища воинственно завопили, выплюнули огненные шары. Кто-то размолол лёд буквально зубами, потому что иначе — никак. Магический ветер, запущенный изгоями Клэр, пытался снести союзников, но это всё было второстепенно. Главное сейчас — магма. Да-да, магма! Вдоль левого фланга, где копошились самые жирные пауки, земля вдруг пошла волнами. Из трещин, словно язвы, вырвалась багрово-оранжевая жижа. Лава рванула прямо на поле. Пауки взвыли, ящеры перепрыгивали друг друга, но это помогло далеко не всем. Поле залилось огнём. А за лавой, если кто не заметил, шла гигантская тень — явно работа Айзека.
Он сплёл её из сотен полос, каждая — кусочек боли и ненависти. Тень прокатилась валом, выжгла всё живое на своём пути. Пауки превращались в стеклянные статуи, ящеры — в черные крошки. Но Клэр, зараза, понимала, как действует эта магия. «Детками» она их сейчас не называла, а распоряжалась ими как шахматами. « Влево», — посылала мысленно, и тень натыкалась на пустое место. « Каст!», и перед потоком неожиданно вырастала ледяная стена. Тень трескалась, застывала. Но Айзек не зря был слизью. Тень лопнула и отступила назад к хозяину, чтобы через миг сгуститься в ином месте.