Короли ночи
Шрифт:
— Подожди! — Конан решительно схватил за руку и удержал Стромбанни, рванувшегося было вперед. — Я не думаю, что Заромо…
Однако возбужденный пират умудрился вырваться. Грязно выругавшись, он побежал по проходу.
Конан последовал за ним. Стромбанни помчался прямо к костру, возле которого приютился его соперник: Заромо сидел у огня и пил из кружки вино.
Его изумление было неподдельным, когда выбитая сильным ударом кружка, расплескивая жидкость, полетела в сторону. Самого Заромо сграбастали безжалостные руки. Костер зашипел. С искаженным лицом корсар уставился на капитана пиратов.
— Ты… Ты…
Конан подбежал к ним. По всему двору люди перестали пить и есть, медленно поднимаясь со своих мест. Многие пристально наблюдали за развернувшейся драмой.
— Что ты хочешь этим сказать? — отплевываясь, спросил Заромо.
— Ты послал своих людей убивать моих товарищей, которые находились на посту, — проревел потерявший рассудок бараханец.
— Ты лжешь! — придя в себя, рявкнул корсар.
С криком необузданной ярости Стромбанни выхватил свой меч и изо всех сил обрушил его на голову Заромо. Корсар успел отразить удар, и голубоватые искры каскадом посыпались из-под клинка. Заромо устремился на пирата, выхватывая из ножен кинжал. В следующее мгновение оба капитана бросились друг на друга и сцепились в ожесточенной схватке. Клинки звенели и яростно сверкали в свете костра.
Раздался громоподобный рев. Пираты и корсары в бешенстве тоже ринулись друг на друга. Еще мгновение назад охранники топтались на брустверах, вглядываясь в ночную темноту, но теперь они покинули свои посты и с обнаженными мечами попрыгали вниз. На крепостном дворе возникла ужаснейшая неразбериха суматошного боя.
Солдаты из охраны графа оказались втянутыми в рукопашную схватку, а стража у ворот возбужденно повернулась в сторону сражающихся. Все пораженно уставились на кровавую резню и совершенно забыли о затаившемся снаружи враге.
Все произошло так быстро и неожиданно — давно тлеющая ненависть вылилась во внезапное кровопролитие. Корсары и пираты безжалостно сражались друг с другом, прежде чем Конан успел добраться до обезумевших капитанов. Казалось, ничто не остановит безжалостную бойню.
Не обращая внимания на мелькавшие мечи обоих соперников, киммериец в таком порыве отпихнул их друг от друга, что те отлетели в разные стороны, а Заромо даже вытянулся во весь рост на земле.
— Вы — проклятые идиоты! Вы хотите поставить на карту нашу жизнь!
Стромбанни закипел от ярости, а Заромо заорал во весь голос, призывая на помощь своих людей.
Один из корсаров подбежал к Конану и ударил его сзади, но меч не достиг цели. Киммериец развернулся в полуобороте, схватил руку нападающего и выкрутил, подняв ее вверх вместе с мечом.
— Смотрите же, вы, идиоты! — проревел он и зло указал на что-то своим мечом.
Какая-то сила в его яростно звучащем голосе привлекла внимание обезумевших от крови морских разбойников. Не завершив удара или выпада, люди остановились, замерли и вытянули шеи — посмотреть.
Конан указывал на одного из немногих солдат, оставшихся на бруствере. Охранник зашатался, нелепо взмахнул руками, попытался крикнуть, но потом замертво упал вниз головой.
И тут все увидели черное древко стрелы, торчащей из спины убитого. Разбойники испугано взревели. За их паническим воплем последовали дикие крики,
леденящие кровь. Воздух сотрясался от сильных ударов в ворота. Пылающие стрелы взвивались над палисадом и обрушивались на крыши домов, вонзаясь в деревянные перекрытия и отбрасывая шипящие искры.Тонкий дымок заструился вверх. А за домами, вдоль задних стен, замелькали темные фигуры.
— Пикты в форте! — загремел Конан.
Разразился ад. Дрожащие отблески костров и тусклый огонь факелов создавали тревожную картину, усиленную неожиданными событиями. Моряки перестали сражаться
друг с другом. Некоторые повернулись к дикарям, другие поспешно вскакивали на бруствер, занимая покинутые совсем недавно места.
В это время пикты быстро выбегали из-за хижин. Они уже были во внутреннем дворе, и их боевые топоры зазвенели о мечи моряков и солдат.
Один из раскрашенных дикарей устремился к Заромо и раздробил ему голову топором.
Столпившаяся за широкой спиной Конана группа моряков помогала ему сдерживать натиск пиктов, прорвавшихся в форт.
Стромбанни с большей частью своих людей успел подняться на бруствер, к частоколу, и с характерными звуками сбивал темные фигуры, непрерывно лезущие на крепостные стены.
Пикты, которые перебрались через стену незамеченными, нападали со всех сторон. Почти все без исключения воины Валенсо столпились у ворот и пытались обороняться от ревущей толпы лесных дикарей, которые яростно и целеустремленно били в ворота огромным стволом дерева.
Все больше и больше пиктов перебиралось через незащищенную южную часть стены и быстро двигалось по свободному проходу за хижинами.
Стромбанни и его головорезы не удержали северной и западной стен форта, и сразу же внутрь крепости хлынула вопящая волна голых дикарей, которая мгновенно заполнила все окружающее пространство.
Как оголодавшие волки, они рвались вперед, валили защитников на землю, рубили, кололи, резали. Бой шел в непрестанном водовороте. Раскрашенные тела разметали разрозненные силы обороняющихся в разные стороны. Убитые пикты, воины, моряки лежали по всему двору, а ноги занятых резней противников постоянно топтали их.
Забрызганные кровью дикари с ревом врывались в хижины и домики, и к шуму яростного боя добавились крики женщин и детей, умирающих под безжалостными ударами боевых топоров. Услышав эти отчаянные крики, солдаты покинули свои посты у ворот, и в следующее мгновение новая волна пиктов бешено хлынула в форт через выбитые ворота. Над некоторыми хижинами с треском взметнулись языки пламени.
— К главному дому! — проревел Конан, едва перекрикивая грохот сражения.
Дюжина людей сомкнулась вокруг киммерийца, когда он начал решительно пробиваться сквозь толпу вопящих дикарей.
Стромбанни шел рядом, и его меч казался вращающимся крылом ветряной мельницы.
— Мы не сможем удержать главный дом, — задыхаясь, выкрикнул он.
— Почему не сможем? — Конан был слишком занят сражением и бросил на него только беглый взгляд.
— Потому что… о-о-о-о! — остро отточенный нож пикта глубоко вонзился в спину пирата. — Дьявол тебя заберет, лесная собака! — Стромбанни, дернувшись повернулся, размозжил череп пикта, но сам зашатался и рухнул на колени. Кровь хлынула изо рта. — … Потому что его сожгут! — прохрипел он и судорожно вытянулся на земле.