Чтение онлайн

Безусловно, слух короля уловил этот подозрительный шепот, однако Кулл остался невозмутим. Да, разумеется, не всем по нраву могло прийтись то, как твердо и решительно он взял власть в клонившейся к упадку империи и как непоколебимо и твердо удерживал эту власть.

После ухода льстивых придворных, наперебой поздравлявших его с удачным парадом, король присел на трон, обитый горностаевым мехом, и глубоко задумался. Размышление Кулла прервал слуга, доложивший о том, что в соседнем зале его дожидается гонец от пиктского посла. В государственной политике было немало запутанных вопросов, которые необходимо было решать немедленно, поэтому король с неприязнью взглянул на незваного

гостя. Гонец был невысокого роста, довольно широкоплеч и смуглолиц, что, впрочем, было характерно для всех его сородичей.

— Глава Совета Ка-ну, правая рука короля пиктов, приветствует тебя, короля королей, императора Валузии, и приглашает на пир, который состоится в его резиденции.

— Хорошо, — ответил Кулл. — Передай достопочтенному Ка-ну, послу Западных Островов, что как только над холмами Залгары взойдет луна, я отведаю вина с его стола.

Однако пикт не сдвинулся с места.

— Мой хозяин хочет, чтобы ты пришел один. Глаза короля стали холодными, словно сталь меча.

— Один?

— Да.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга, и кипевшую в них взаимную межплеменную ненависть сдерживала лишь тоненькая паутинка этикета. Хотя они говорили друг с другом языком цивилизованных людей, в их глазах все время горела первобытная, дикая ярость. Несмотря на то, что Кулл был королем Валузии, а пикт — гонцом союзного государства, было отчетливо видно, что в приемном зале встретились два самых обыкновенных варвара, ослепленных ненавистью, старой как мир, до сих пор оглушенных шумом давно отгремевших сражений.

Сила была на стороне короля, и это доставляло ему огромное наслаждение. Подперев рукой голову, он долгое время, не отрываясь, смотрел в темные непроницаемые глаза гонца, застывшего, как изваяние.

— Так, значит, я должен прийти один? — вопрос был задан таким тоном, что глаза пикта свирепо сверкнули. — А чем докажешь, что ты действительно посланник Ка-ну?

— Даю тебе слово, — сдержанно ответил пикт.

— С каких это пор вашему слову можно верить? — Кулл отлично знал, что пикты всегда говорят правду, но хотел этими словами вывести собеседника из себя.

— Я знаю, что ты, король, ждешь моего гнева. Оставь это: я и так достаточно зол, чтобы вызвать тебя на поединок. На копьях, на мечах или на кинжалах или на конях — выбирай сам и прими вызов, если ты мужчина.

В глазах короля отразилось невольное уважение к такой безмерной храбрости. Но он не упустил возможности разозлить гонца еще больше.

— Королю не пристало принимать вызов от безвестного дикаря. Так что иди да передай Ка-ну, что я приду один.

В глазах пикта вспыхнула первобытная ярость, но он поборол себя, и, весь дрожа от жажды крови, повернулся, медленно пересек зал приемов и скрылся за массивной дверью.

Кулл глубоко задумался. Почему Глава Совета пиктов хочет, чтобы он пришел без охраны? Что это? Неужели заговор? Его рука непроизвольно дотронулась до рукояти меча. Нет, мир с Валузией слишком выгоден для пиктов, чтобы рушить его ради каких-то там давних счетов. Да, Кулл был по своему происхождению атлантом, вечным врагом всех пиктов, но кроме этого он еще и король Валузии, самого мощного союзника Западных Островов. По капризу судьбы он стал другом всегдашних врагов и врагом старых друзей. Жажда власти заставила его переступить через традиции, обычаи рода, дружбу. И, о Валк, бог морей и суши, эту жажду ему удалось утолить сполна, ведь он стал королем Валузии, самой сильной из Семи Империй, хотя и живущей в настоящее время лишь воспоминаниями о былой славе.

Валузию называли Страною Снов, и ему иногда казалось, что он и в самом деле живет во сне. Дворцы

и дворцовые интриги, народ и армия — все это напоминало какой-то маскарад, где невозможно увидеть живое лицо, где вокруг лишь одни маски. Стать королем оказалось вовсе не так уж трудно, нужно было только не упустить случай. Сначала было убийство тирана, о котором никто не жалел, затем умелые и хитрые переговоры с придворными — и авантюрист по имени Кулл, изгнанный с позором из родной Атлантиды, стал королем королей, властителем всей Валузии. Однако теперь, когда прошло время, он отчетливо понял, что захватить власть намного легче, нежели ее удержать. Беспокойство и неуверенность в себе охватили короля. Хватит ли у него силы и мудрости, чтобы управлять этим древним, хранящим извечные необъяснимые тайны, народом?

— Я Кулл! — попытался он ободрить себя, гордо подымая голову. — Кулл!

Однако от этого на душе не стало легче, и тревога все больше заполняла все его существо. В эту минуту в темном углу едва заметно шевельнулась стенная обивка.

Луна еще не взошла, поэтому сад освещался при помощи пылавших в серебряных держателях факелов. За пиршественным столом Ка-ну, посла пиктов, Кулл занимал почетное место. Посол внешне очень мало походил на своих воинственных соплеменников, однако был искусным дипломатом, и ни племенные традиции, ни прочие предрассудки не имели над ним никакой власти. Глядя на человека, он прежде всего думал, можно ли его использовать в своих целях и как, а не о том, кто он по происхождению и какое место на социальной лестнице занимает.

Посол был толстым, обрюзгшим стариком, и прошло уже много лет с тех пор, как он в последний раз держал в руках оружие. Кулл неохотно поддерживал светскую беседу и с тоской думал о том, что когда-нибудь и он может стать таким же, как этот пиктский старик, а ведь ему встречались люди и постарше Ка-ну, которые шли в бой в первых рядах.

Девушка редкой красоты стояла за спиной Ка-ну и следила за тем, чтобы его кубок не опустошался. Отдыхать ей не приходилось. Между тостами посол все время рассказывал какие-то забавные истории, и хотя Кулл презирал болтливых людей, тем не менее ловил каждое его слово. За столом также сидели пиктские вожди, в поведении которых чувствовалась затаенная вражда, и дипломаты, которые вели себя непринужденно. Атмосфера этого приема была приятна Куллу, ведь она сильно отличалась от той, которая преобладала при его дворе, и уж совсем не была похожа на ту, которая была когда-то давно в Атлантиде.

Кулл подумал о том, что ему пора стать настоящим валузианином не только внешне.

Когда луна сияла в зените, посол, выпив вина больше любых троих из своих гостей вместе взятых, улегся, наконец, на софе и облегченно вздохнул.

— Оставьте нас вдвоем, — сказал он. — Нам с королем необходимо поговорить наедине. И ты тоже иди, моя

cладенька я, дай я только поцелую твои нежные губки… вот так, а теперь беги, розанчик ты мой.

После этих слов Ка-ну погладил свою бороду и сказал, глядя на Кулла:

— Ты думаешь, что старый распутник Ка-ну годится лишь на то, чтобы пить вино и гладить девушек?

Кулл вздохнул от того, что старик прочитал его мысли.

— Вино и женщины — это прекрасно, но — хе-хе-хе — не стоит думать, что это может помешать мне думать о деле.

Он громко засмеялся, и его огромный живот задрожал. Кулл грозно сверкнул глазами, так как все это уже начинало несколько походить на издевку.

Посол протянул руку за кувшином, налил в кубок вина и внимательно посмотрел на гостя.