Чтение онлайн

Мои глаза закатываются, когда оргазм прокатывается по телу, словно удар грома. Небо словно разрывается, а мышцы Калеба напрягаются, пока он завоевывает мое тело, как изнеженный бог войны, вкушающий добычу. Мои стенки сжимаются вокруг него жадно, и он рычит, едва сдерживая собственное удовольствие.

— Да, вот так… покажи мне, что я с тобой делаю, — шепчу я, хотя сама мечтаю удержаться, дождаться, пока он кончит первым. Но, черт возьми, этот ублюдок будто читает мои мысли, и отвечает злорадной ухмылкой.

В следующее мгновение он подносит нож к моему горлу, и широкое

холодное лезвие упирается прямо под подбородок.

Я жадно хватаю воздух, чувствуя, как опасность от мужчины, который в меня вбит до самого конца, только усиливает это безумное ощущение. Он трахает меня, пока двое других держат меня на месте. И если бы в нем что-то не сорвалось, если бы он не возжелал меня только для себя, он бы, возможно, разделил меня с ними.

Но он смотрит на меня с одержимостью человека, который хочет проникнуть под самую кожу.

— Кончи для меня, Лейси. А потом стань моей послушной маленькой шлюхой.

Вот и все.

Дикий оргазм прорывается сквозь меня, и все тело взрывается, растворяясь в волнах наслаждения. Я стону его имя — протяжно, с надрывом, — разрываясь на части прямо перед всей толпой. Вокруг меня плывут маски, и их рев становится оглушающим, когда спустя мгновение член Калеба дергается внутри меня и изливается, заполняя меня до последней капли.

— Господи, какое же это удовольствие, — стону я, едва осознавая, что произнесла это вслух.

Но Калеб не собирается останавливаться. Смотря на меня сверху вниз, с видом человека, у которого припрятан грязный туз в рукаве, он делает следующий ход. Рука, до этого сжимавшая мою задницу, меняет положение, разводит ягодицы, и те самые пальцы, которыми он меня трахал, теперь дразнят мой анус. Волна ощущений начинает нарастать снова, хотя первый оргазм даже не успел схлынуть.

— Это невозможно, — выдыхаю я, сбиваясь на прерывистое дыхание, глядя на него с полным недоверием. Половина меня ждет, что у него вот-вот вырастут рога, как у какого-то инкуба.

— Ты ведь сказала, что хочешь узнать мой секрет, — произносит он. — Так вот, я дам тебе его сейчас. Покажу чудовище, которым я на самом деле являюсь, и посмотрю, отпрянешь ли ты, или кончишь ради него, как грязная маленькая шлюшка, какой я всегда тебя знал.

Одни эти слова уже могут довести меня до оргазма, но когда он вталкивает два пальца в мой анус, меня охватывает паника.

— Дыши, — шепчет он, приближая губы к моим, прекрасно зная, что этим сводит меня с ума, отнимая у меня контроль и фокус.

Удивительно, но его член все еще твердый и напряженный. Он трахается со мной, как молодой жеребец, которому все мало, его член глубоко внутри моей киске, пока пальцы продолжают долбить мой зад. И при этом нож все так же у моего горла, а тела двух других мужчин удерживают меня на месте, чтобы этот гладиатор мог пользоваться мной, как ему вздумается.

Его дыхание становится все тише, хотя движения лишь ускоряются, и я понимаю, что он тоже на грани. Это безумие, эта дикая химия между нами, когда мы должны быть заклятыми врагами — злой миллиардер и блогерша, которая собиралась разоблачить его как злокачественную язву современного общества.

— Когда мне

было десять, я убил своих приемных родителей, — его слова звучат глухо, почти как шепот, а чувственные губы находятся всего в дыхании от моих.

Мои губы приоткрываются.

Дело не в том, что я ослышалась, просто мой мозг не знает, что делать с этой информацией. Сначала мне кажется, что он шутит, но когда он продолжает, его слова ебут мне мозги так же, как его член выкачивает из моей пизды сперму, а пальцы дразнят мой анус, напоминая, что он в любой момент может заставить меня почувствовать боль.

— Я дождался, пока они уснут, и медленно вошел, ступая босыми ногами по дорогому ковру. Я взял нитку и перерезал горло своему приемному отцу. Он был большим, злым человеком, хотя днем умело прикидывался веселым и обманывал тех самых наивных хороших людей, которых ты пытаешься от меня защитить. Потребовалось время, прежде чем я понял, что они верили видимости, потому что так было удобнее. Знание о том, что творилось после наступающей тьмы за закрытыми дверями дома приемной семьи, ничуть не тревожило их идеальную маленькую жизнь.

— Но все становилось по-настоящему мерзко после наступления темноты, когда Скотт возвращался домой и напивался. К полуночи он неизменно оказывался в спальне девочек. Им было всего по четырнадцать-пятнадцать лет, но Донна, его жена, была только рада, что этот вонючий ублюдок со своими дряблыми яйцами убирается из ее постели и лезет к ним. Она говорила, что они все равно заслужили то, что с ними происходит, — мол, нечего разгуливать без лифчика с этими подпрыгивающими сисечками. Это ее слова, не мои. Я видел многое. Пока не смог больше смотреть. И не смог просто стоять в стороне.

Его темный взгляд мрачнеет, наполняясь воспоминаниями.

— Я перерезал ему яремную вену нитью. Потом сел на кровать, наблюдая, как он истекает кровью, и ждал, пока Донна проснется. Порез был чистым — я месяцами изучал, как это сделать, и старшие дети из приемного дома помогали мне. Похоже, у меня был к этому талант. Он не захрипел и не дернулся. Лишь на секунду очнулся, достаточно, чтобы понять, что с ним происходит. К тому моменту он уже был слишком слаб, чтобы хоть как-то остановить кровь. Это убило его почти так же тихо, как угарный газ. Когда Донна наконец проснулась, я дал ей осознать, что произошло. Но как только она открыла рот, чтобы закричать, я бросился на нее и навалился всем телом, прижимая подушку к ее лицу. А потом просто сидел там, в тишине, среди вони смерти, глядя на их безжизненные лица до самого следующего вечера.

С каждым его словом движения становятся все жестче и грубее, и я принимаю это с полным восторгом. Я не отступлю, чтобы он ни делал. Он хочет шокировать меня, заставить прижаться к нему в ужасе… или принять его еще глубже, прекрасно зная, что меня сейчас трахает убийца.

— Как ты… — я хочу спросить, как он избавился от тел, но его яростные толчки не дают мне закончить фразу. Впрочем, ему это и не нужно.

— Девочки помогли. Одна из них теперь работает судебным психологом. Все еще благодарна за то, что я тогда сделал.