Чтение онлайн

'Это Аккумулятор. Ты чувствуешь накопленную в нем Клиадру'. Мне кажется, или сегодня я уже говорила тебе, что… 'Да, да, да, можешь не повторять. Я все помню'. Что-то не видно. 'Но я же не говорю, что собираюсь выполнять твои указания'. Ах, вот, значит, как! А ну, быстро покинь мое сознание! 'А как же 'волшебное' слово?' Иди к черту!

В открывшемся моему взгляду коридоре было практически невозможно узнать жилое помещение: весь пол был усеян довольно крупными кусками штукатурки и бетона, а ко всему прочему над головой зияла огромная дыра.

– - Комната с аккумулятором замурована, чтобы не разрывать общую плоскость символов, поэтому придется немного пройти по крыше, а уж потом…

– -

Эта 'дверь', - я подняла голову. — Ваших рук дело?

– - Лиорд постарался, — Гретта тоже посмотрела на дыру в потолке, затем оценочным взглядом окинула висевшего в полуметре от пола Артема. Тот так и не пришел в сознание. — Сначала я подниму тебя, потом займусь твоим другом. Меня не жди, а сразу же иди к аккумулятору. На крыше не так много дыр, чтобы ты пропустила нужную.

– - Э-э-э, Гретта, можно вопрос?

– - Что еще?

– - А… призраки существуют?

Женщина окинула меня долгим тяжелым взглядом, после чего ответила.

– - В Веселес существует множество явлений, которые ты бы смело окрестила призраками. Но все же на твой вопрос я отвечу положительно. Ибо то, что лирены ключевых миров называют привидениями, действительно имеет место быть. Мало кто знает о них хоть что-то. Единственное, о чем можно с уверенностью говорить, это то, что призраки сами по себе есть бестелесные Сущности. Но почему они остаются в мирах, а не уходят в Инопространство, зачем приобретают иногда материальный облик (а бывало и такое), что происходит с лиренами, вступившими в непосредственный контакт с бесплотными Сущностями, какие мотивы движут ими, почему далеко не каждый умерший становится привидением — ответы на эти вопросы до сих пор неизвестны никому, кроме лишь некоторых лирен из Кальтиринта.

– - Кальтиринт?

– - Один из ключевых миров Веселес. И один из самых страшных.

– - Почему?

– - О Кальтиринте можно говорить бесконечно долго. Длительное время этот мир никак себя не проявлял и держался в изоляции, но за последние четыреста лет его мощь возросла до невероятного уровня. Кальтиринт довольно мало контактирует с другими мирами, держится от них в стороне. Но несмотря на это, более двух десятков относительно могущественных открытых миров не таясь поддерживают Кальтиринт. Это если не учитывать те восемнадцать, которые ему официально принадлежат.

– - Восемнадцать? — От удивления я открыла рот.

– - Невероятно, правда? К сожалению, ты пока не в состоянии по-настоящему оценить весь масштаб колоссальных владений, потому что, извини, но твой мир является, мягко скажем, весьма отстающим даже от среднестатистических колоний, да еще и закрытым.

– - Но что такого ужасного в этом мире?

– - Как бы тебе объяснить, — Гретта задумчиво нахмурилась. — Даже если не касаться весьма своеобразных нравов, достаточно отметить, что лирены Кальтиринта оперируют не обычной Клиадрой. Они огромное внимание уделяют изучению Сущностей.

– - Сущности. Это, в смысле, души?

– - М-м-м, не совсем так. Но пока можешь считать, что души, если тебе от этого легче.

– - А зачем это нужно изучать?

– - Шутишь?

– - Вообще-то нет.

– - Это же очевидно. Зачем ваши физики изучают термоядерные реакции? Аналогия, конечно, грубая, зато понятная. Ты пока не представляешь, что можно сделать с Сущностью. Если научиться ею управлять, можно получить необъятный диапазон новых возможностей.

– - Например?

– - Из Сущности можно получать энергию. Любую: электрическую, Клиадральную, но в определенных количествах.

– - Как?

– - Тут вопрос уже не ко мне — я этим не занимаюсь. Вот Марнил кое-что знал об этом… Но, безусловно, его знания даже близко не идут в сравнение с достижениями Кальтиринта — там на Сущностях, как у вас говорится,

собаку съели. Вот только местные лирены никак не хотят делиться своими открытиями, держа все в строжайшем секрете. Но если тебе когда-нибудь каким-либо образом посчастливиться разговорить жителя Кальтиринта на тему призраков, то ты узнаешь гораздо больше, чем хотела. Правда, могу поспорить, после этого спать спокойно ты не будешь. Потому что исследование Сущностей — очень страшный вид деятельности. Это вечный баланс между жизнью и смертью. Не каждый может выдержать подобное. А почему, кстати, ты спросила о призраках?

– - По-моему, я видела, точнее, слышала одного из них здесь, в Пункте 11.

– - Правда? А, точно, я совсем не обратила на это внимание, когда просматривала твои недавние воспоминания. Знаешь, что я скажу? Тебе невероятно повезло, что то привидение прошло мимо.

– - Почему? Я, конечно, испугалась, но не настолько, чтобы упасть в обморок или умереть на месте от разрыва сердца.

– - Дело не в страхе, в как таковом, — Гретта опустила голову и закрыла глаза. — Мне как-то раз пришлось столкнуться с лиреном, которого коснулся призрак с Кладбища. Тяжело представить, но одного взгляда того лирена мне тогда хватило, чтобы в течение полугода просыпаться по ночам в холодном поту. В этих глазах я увидела такой неописуемый, звериный ужас! Несчастный истошно вопил, никого к себе не подпускал, а затем, когда я и еще несколько Воинов попытались его окружить, он разбежался и прыгнул с обрыва, разбившись о могильные плиты внизу.

– - Что с ним произошло?

– - Не знаю, — Гретта пожала плечами. — И никто не знает. Разве что, как я говорила, Кальтиринт может прояснить вопрос.

Я поежилась. Получается, прямо перед моим носом прошла смерть собственной персоной. Все интереснее и интереснее.

– - Почему же никто ничего не знает? Неужели только Кальтиринт изучает Сущности?

– - Вообще, нет. Каждый мир, лирены которого обладают Клиадральным Зерном, имеет определенные представления о свойствах Сущности, и, причем, не малые. Но эти понятия даже близко не стоят с той информацией, которой обладает Кальтиринт. Только этот мир продвинулся в изучении данной области настолько глубоко, что всячески скрывает полученные открытия. Можно только строить гипотезы о том, какие ужасы скрывает наша собственная Сущность. Но мы что-то отвлеклись. Пора уже действовать.

Мое тело обдало ледяным дуновением воздушного потока, картинка перед глазами внезапно окрасилась в бирюзовый цвет. Дыхание стало тяжелым, живительный кислород с трудом поступал в легкие. Затем ноги плавно оторвались от земли, и незримая сила начала поднимать меня вверх, прямо сквозь дыру в потолке.

– - Уф! — в этом возгласе смешались восторг и страх от нового ощущения, когда не чувствуешь под собой никакой опоры. Я лечу! Как бы невероятно это ни звучало.

Между тем я миновала отверстие в крыше дома и мягко опустилась на растрескавшийся шифер. Прямо в объятия кисельного тумана. Как же он мне надоел! Оглянувшись назад, я замерла: впереди, из такой же дыры, откуда только что вылетела я, сквозь белую муть просачивался устремленный вверх столп ярко-красного света.

– - Что это? — Крикнула я.

– - Ты видишь поток? — Приглушенный голос Гретты выражал искреннее удивление. — Это хорошо. Какого он цвета?

– - Красного! Хотя нет, постойте-ка… Он меняется! Теперь оранжевый… То есть, желтый. Да, светло-золотистый. Ой, а сейчас зеленый… синий…

Я недоуменно смотрела, как световой поток переодевался сначала в один цвет, потом сразу же в другой, демонстрируя всю радужную гамму.

– - Фиолетовый, — закончила я. — А что это значит? Гретта?

– - Иди прямо на свет, — голос женщины заметно дрожал. — Я потом все объясню.