Чтение онлайн

«Может, потому что ты тупая необразованная северянская сука?»

— Ты знаешь, сколько ячменя дают угодья Ислева? — Тяжело вздохнул Август.

— Что? Нахмурилась дикарка.

— Двести семьдесят бушелей с десятины. — Прилив злости дал Августу сил глухо рассмеятся. — Этого хватает, чтобы город стал одним из самых крупных импортеров зерна в северных провинциях империи. Как впрочем, льняного масла, лыка, древесины и железа. Дороги, мельницы, маслобойки, клеверный севооборот, календарь посевов, обработка от вредителей и удобрение земель. Земля с каждым годом жирнеет, поголовье скота растет, а на полях может работать втрое меньше людей чем раньше. И эти люди идут в город. В мастерские и цеха. Учатся ремеслам. Ты знаешь, что в Ислеве открыты школы? Люди учатся читать и считать. Тех, кто талантлив, берут к себе цеха и гильдии. Самые способные становятся, инженерами, навигаторами, строителями. Империи не важны твое племя и кровь. Лишь способности и твоя готовность служить и приносить пользу. В городе почти нет беспризорников

и нищих, педо-прогенис и работные дома позволяют не только снизить уровень уличной преступности в десятки раз, но и дать любому оказавшемуся на дне достойную работу и шанс двигаться вперед. Я могу проехать от Ислева до Контербери за неделю, но чтобы преодолеть такое же расстояние здесь за пределами Вала мне потребуется потратить месяц. Это север, Сив. Ваш якобы нищий север, где ваши полудикие племена столетиями проламывали друг другу головы за каждый клочок земли за каждое зернышко за каждую овцу или клочок леса. Где вы из года в год убивали друг друга в той возне, что вы называете мирным временем. Здесь, всего в паре недель пути от Вала до сих пор почти каждый год недороды и голод, а половина крестьян вынуждены охотится или разбойничать, чтобы выжить. Вы думаете, эта земля чем-то отличается от той, что за барьером из камня? Ну да, Звездные пустоши за горами почти рукой подать, а мы хитрые южане отняли у вас то лучшее что вы имели, конечно. Да, здесь, за стеной полно странных животных и растений, земля побита отголосками древней войны, огромный ледник направляет холодные ветра, вот только дело не в этом. Странные животные? А ты видела алефанта? Плохой климат? В Сулджуке не слышали про реки и озера, а дождя не бывает десятилетиями. Вы за тысячи лет даже не создали приличного календаря, сеете и жнете не тогда когда надо, а когда вам предсказывают ваши духи, в изменении погоды вы видите происки богов, а в недороде обвиняете злокозненных южан, волю богов и колдовство соседей. Мы граждане Империи, делаем так, что природа служит и поклоняется нам. А вы служите и поклоняетесь природе. Мы сохраняем и преумножаем знания. Но истинные знания должны пройти проверку. Если я молюсь Создателю — это нормально. Но если Создатель мне отвечает, посылает каких то духов — а тем более говорит что мне делать, это может означать лишь то, что у меня проблемы с головой. Я знаю, что существует магия, есть сущности чуждые человеку, есть искаженные магией создания, и последыши древней войны, но я не поверю, что демоны духи и боги торчат в каждом кусту и уж точно не поверю, что человек, кем бы он ни был, может их слышать и разговаривать с ними как торгашами на ярмарке… А тем более я не поверю, что можно убить порождение той стороны секирой. Задохнувшись, от речи юноша утер выступивший на лбу пот. — Если уж мы здесь. Оказались в такой ситуации, давай хотя бы быть искренними друг с другом, Сив.

— Я убила его. Веришь ты или нет. Хотя это было и нелегко… — Тяжело вздохнув великанша зябко обхватила плечи руками и с мрачным видом уставилась на юношу.

В пещере воцарилось долгое молчание.

— С самого рождения голоса мне помогают. — Великанша вздохнула. — Подсказывают слова. Говорят, как делать правильно, а что нет. Они никогда не ошибаются. Сейчас они говорят, что Ллейдер умрет. — Голос северянки наполнился грустью. — Но завтра, я все равно пойду обратно. Поищу оружие, еду и все такое. Мне надо его найти. Возможно, остались еще выжившие… Я видела, как ты дерешься если тебя напугать. Не так уж плохо для того от кого пахнет розовой водой. Мне не помешает лишняя пара рук.

«Нет, только не это»

— Вернуться? В голосе Августа проскользнули панические нотки. — Ты? Хочешь? Вернуться? Туда? — Выделяя интонацией каждое слово произнес он и не удержавшись истерично хихикнул. — Это самоубийство. Ты видела тех тварей, видел, что они?.. Зачем?

— Когда меня отпустили из дома жрецов, и я решила продать свое оружие в первый раз, наш отряд отправили на север. Далеко на север. Посмотреть что там и как. Проверить слухи, правда ли что пикты нападают на вас не потому, что один из ваших князей сто лет назад велел разорвать их великого короля лошадьми, а его дочерей и жен отдать на потеху воинам, а потому, что за хребтом происходит что-то нехорошее. Велели отойти от Вала на пятьсот лиг. Посмотреть, правдивы ли те байки про огромные кочевья пиктов. — И без того уставший и хриплый голос дикарки, сел, став глухим и невыразительным. — Мы перешли через то, что осталось от старой стены углубились в болота и попали в засаду смешанных. Я была у них в плену, барон. Полную луну. Сбежала только потому, что эти уродцы решили, что я сломалась, почти умерла и бросили меня в яму для хранения мяса. Я очнулась утром, когда большая их часть спала. Выбралась из кучи трупов, и выползла из пещеры. Я не могла ходить потому, что меня ударили по хребту большой дубиной. Потом, я почти две луны ползла по гнилым болотам не имея ничего кроме подобранной по пути палки. Я их знаю. Знаю, что такое смешанные ярл. Знаю достаточно хорошо, чтобы сказать, что здесь их целый выводок. Где-то недалеко есть их гнездо, и если это гнездо не выжечь в ближайшие пару месяцев, твои одали и твой замок скоро станут прибежищем мертвецов. Дюжина гренделей… Это очень большой клан, а скоро он станет еще больше. — Помертвевшие, не выражающие ровным счетом никаких эмоций глаза дикарки снова сосредоточились на наполовину раздавленной рыбьей тушке. — И если они

до сих пор не попадались на глаза, у них очень хитрый и терпеливый вождь. Я хочу убраться из этих мест как можно скорее. Но еще больше я хочу найти Ллейдера… Не люблю бросать друзей. Слишком часто их теряла. Так что завтра я пойду обратно. Чтобы попытаться его спасти… В твоих землях не пропадали женщины?

«Я ей, что сочувствую?»

— А это имеет значение? — Пробормотал поспешно отгоняя от себя нелепую мысль, Август. — На краю замутненного ядом сознания юноши мелькнули смутные воспоминания. То ли обеспокоенное нытье Горация, что очередной обоз, набранный по трущобам Ислева, для заселения земель нищих, пьяниц, детишек и баб так и не доехал до места — либо разбойники постарались, либо возница решил попытать счастья на стороне растворившись в лесах вместе с обозом. То ли озабоченное ворчание Гарриса, что пошедшая в деревню за свежей закваской служанка пропала, что надо бы охоту на волков устроить.

— Зачавшая от смешанного женщина рожает каждую седмицу. Еще через две подсвинок вырастает достаточно, чтобы самому делать детей.

— А откуда ты…

«Император милостивый»

Осекшись на середине фразы, Август с нескрываемым ужасом посмотрел на безучастно разглядывающую раздавленную рыбу великаншу.

— Последнего я утопила. В болоте. Когда ползла на юг. Ударила камнем по голове и держала в воде до тех пор пока он не перестал трепыхаться… — Губы северянки сжались в тонкую линию. — Твоя очередь, ярл.

— О чем ты говоришь? Простонал с трудом преодолевший порыв отодвинуться подальше от дикарки цу Вернстром.

— Ты сам говорил об искренности. — Мертвый взгляд великанши принялся сверлить переносицу юноши. — Мне кажется, время услышать и твою историю. Меня многие считают глупой, может это и так, но не забывай, я слышу духов. Они сказали, что нам надо рассказать все, что ранит душу. Время откровений, ярл. Иначе зачем, по твоему, я болтала про все это дерьмо?

«Время откровений, да?»

Август тяжело вздохнул.

— А ты, получается, действительно веришь в эту чушь, да?. — Горестно покачал он головой. — Веришь что действительно слышишь духов? Что они с тобой разговаривают?

— А ты похоже из тех упрямцев, что не поверят в дубинку даже если она ударит тебя по голове. — Фыркнула горянка и поджав ноги сгорбилась в своем углу пещеры. — Твоя спесь шагает впереди тебя, барон. Ты можешь об нее споткнуться.

«Я слишком устал, чтобы это меня хоть чуть-чуть задевало»

— Я не обязан тебе ничего рассказывать.

— Конечно, не обязан. — Глаза великанши прищурились словно у сытого кота. — А еще ты не обязан был обижать и оскорблять меня. Или ссорить меня с Гаррисом. Ты не обязан был вести себя как козел. Не обязан был обманывать всех вокруг. И сейчас ты тоже не обязан мне рассказывать, почему мы здесь на самом деле. Но если ты промолчишь… Или опять начнешь лгать, духи скажут мне об этом. И я узнаю все, гадая на твоих кишках и шкуре. Я умею. Меня учила островная вельва. Сейчас у меня нет подходящих ножей, барон, а твой кинжал мало для этого подходит, но, думаю у меня все равно получится.

Мир снова покачнулся. В голове юноши зашумело, и несколько мгновений он размышлял точно ли он расслышал, слова Сив. Она угрожает? Ему? Нет. Бросив короткий взгляд на принявшуюся обгрызать испачканные рыбьим жиром и потрохами, покрытые грязью, ногти, северянку, цу Вернстром с трудом подавил очередной вздох. Это не было угрозой. Скорее извинением и объяснением, что она сделает, если он не выполнит требование ее «духов».

«И она действительно это сделает».

Все сказанное дикаркой было несомненным абсурдом и нелепицей. Просто невероятной чепухой, что может породить только примитивное варварское сознание. Но почему тогда, Падший возьми, его не оставляет ощущение, что сейчас, в этой пещере, происходит нечто большее чем просто разговор двух, избитых, уставших, вымокших до нитки и изрядно замерзших людей? Вернее одного человека и одного лишь похожего на ч6ловека существа. Почему ему кажется, что каждое произнесенное им слово слышит кто-то помимо огромной, диковатой, явно не дружащей с собственной головой дикарки?

Будто услышавшая его мысли великанша мазнула по нему рассеянным взглядом оторвавшись от своего занятия, принялась теребить подол изорванного пледа.

— Тебе все равно нельзя спать. Пока ты был без сознания, я затолкала тебе в глотку немного мясного гриба. Нашла его здесь в пещере. Он был маленький, но этого достаточно чтобы тебя разбудил и залечил твои раны. Но я не могла его правильно приготовить. Теперь один яд выталкивает другой. Но если ты снова уснешь, кровь в твоих членах может застыть и сделать тебя калекой[6]. Чаще всего отказывают ноги и мужская штука. А еще глаза. Впереди целая ночь. Самое время рассказывать истории. Свои я почти рассказала. Теперь твоя очередь.

Август моргнул. Мясной гриб? То самое редчайшее растение о котором мечтает любой аптекарь и травник? Та штука что может излечить почти любые раны? Та что ценится в десятки раз дороже золота? И она говорит, что накормила меня им? Разбежавшиеся мысли наполнили голову юноши тупой болью.

«Если я правильно помню, в сыром виде эти грибы чрезвычайно ядовиты. Она меня отравила. Накормила самым дорогим ядом в мире. А я ничего не чувствую, даже не злюсь»

— Я не хочу рассказывать истории. — Недовольно буркнул Август и попытавшись приподнять руку в отвращающем жесте бессильно опустил ее обратно. — А как ты… засунула в меня грибы?