Континент
Шрифт:
Бульвар Мастеров пролетал мимо, поток воды становился быстрее и шире. Какое-то время он тащил лодку в нужном направлении, но потом повернул влево от центра, к району Уютное, где жили мумми. Там цветные двухэтажные домики спускались к реке. Жители залезли на крыши в ожидании помощи.
– Гребем к краю дороги! Надо свернуть, - закричал Риндэйл.
Они пересекли поток. Кир схватился за ограду какого-то садика. Тонкие доски предательски заскрипели, но выдержали. Максим тут же накинул веревку и привязал лодку к поперечной доске. Дальше предстояло идти пешком. Некогда цветущее Уютное теперь можно
К тому времени, когда друзья выбрались из воды, они успели промокнуть насквозь. Чем ближе они подходили к центру столицы, тем меньше становилось воды. В районе площади Согласия разлились лишь огромные лужи, между которыми чернел асфальт. Здесь, в отличие от остального города, сохранилось хоть какое-то освещение. В окнах некоторых домов мерцал тусклый свет. Рельеф в этой части города значительно повышался, но, кроме того, маги Светлого Совета обращали особое внимание на охрану центра столицы. К площади спешили жители из затопленных районов. Люди несли увесистую поклажу, надеясь быть в числе первых в тот час, когда Совет начнет эвакуацию граждан.
С края площади, из мрака, проступала чаша магического фонтана, над ее зеркалом клубилась сплошная серая мгла. В другое время Службу Охраны Порядка могло бы обеспокоить растущие недовольство и страх горожан, но сейчас такие эмоции считались вполне обоснованными. Люди ждали помощи и боялись потопа. У СОП нашлись дела поважнее, чем успокаивать граждан. Друзья прошли мимо фонтана, и Кир заметил, что водное зеркало запечатлело их лица, даже дождь ему не помешал. Видно, магическая защита правопорядка посчитала их подозрительными субъектами. Наконец, впереди, в тусклом свете забрезжило огромное полотнище плаката, на котором, даже в полумраке, проступало слово "Дагмажбур". Оно притягивало, на него хотелось смотреть и повторять заклинание. Максим с усилием отвел взгляд.
– Океанская бездна, ну и хреновину ты сотворил!
Кир ничего не ответил.
– Ладно, забыли. Работаем!
– Максим чувствовал себя как в старые добрые времена, когда командовал своими бойцами, он будто снова шел на задание, возглавляя спасателей.
Указав на то место, где крепился плакат, он сказал:
– Эта дура крепится к стене вон над тем верхним балконом. Мы зайдем в квартиру, выйдем на балкон и снимем растяжку. Если не удастся достать с балкона, попросим у жильцов лестницу. Объект виден? Задача ясна? Вперед!
Эльфы переглянулись, улыбнувшись одними глазами.
– Думаешь, нас впустят в квартиру?
– А как же! Граждане обязаны оказывать спасателям всяческое содействие.
Не дожидаясь возражений, Максим помчался вперед. Подбежав к дому, он распахнул дверь и взлетел на последний этаж. Эльфы бежали следом. Когда Максим уже поднял руку к звонку, Кир остановил его:
– Постой. Сейчас ночь, на улице буря, народ паникует. Не самое лучшее время, чтобы врываться чей-то дом. Нам не откроют и будут правы.
– Как это не откроют?! А гражданский долг, а преданность Континенту? Если там, за дверью, не полные отморозки, значит должны открыть. Да я сейчас дверь взломаю!
– Забыл? Ты уже не спасатель. Мы здесь неофициально. Будешь бузить, нас всех арестуют. Кто тогда плакаты снимет?!
Максим с возмущением
махнул рукой, от чего капли дождя веером посыпались с рукава куртки, и придавил звонок. Тишина. Никто ему не открыл.Риндэйл посмотрел на капитана, медленно провел рукой по створке дверей и тихо сказал:
– Кир, давай постараемся вспомнить былое! Попробуем увидеть, кто там живет, получим о нем информацию.
Напарники прижали пальцы к обшивке дверей, и Кир медленно произнес:
– Кажется, там одинокая женщина. Немолодая. Она боится.
– По-моему, атлантка, - вторил ему Риндэйл.
Кир кивнул.
– Похоже на то. Тогда понятно, что кроме бури, она боится людей, думает, что ее могут обидеть, потому что атланты опять мутят воду. Она не откроет. Ей очень страшно.
У Максима глаза полезли на лоб.
– Ух ты, здорово! Вы ее чуете? Я такого еще не видел, чтоб через дверь, без всяких там магических чаш, шаров и прочих прибамбасов!
– Ясно, что ты такого не видел, - усмехнулся Риндэйл.
– Ты родился в мирное время, когда следить за кем-то без ведома властей противозаконно. Но сейчас не тот случай, когда надо блюсти закон. К тому же мы сами не ожидали, что все получится.
Кир улыбнулся:
– Похоже, Ильдор был прав, мы сможем вернуть былое.
Риндейл кивнул, но ответил почему-то уклончиво:
– Может быть...
Тем временем Максим неистово барабанил в дверь и кричал:
– Откройте! Спасатели!
Даже если бы друзья ошиблись, и за дверью сидела не перепуганная насмерть атлантка, а любая другая женщина, она ни за что не открыла бы, решив, что на лестнице собралась шайка, которая вот-вот взломает дверь. Не удивительно, что ответом Максиму была тишина. Но Макс не расстроился, глаза у него заблестели от новых идей:
– Если вы маги, вы должны снять плакат прямо с улицы. Прожгите растяжки взглядом или там плакат огненным шаром спалите. Решайте, что лучше. Вариантов-то много.
– Не выйдет, - покачал головой Кир.
Риндэйл, как более терпеливый, счел нужным объяснить:
– Такое вряд ли вообще возможно, учитывая сложившиеся обстоятельства. Во-первых, в плакат заложена магия, он может себя защитить. Во-вторых, в атмосфере распространено заклинание атлантов, которое будет препятствовать тому, кто решит ему навредить. А в-третьих, лишь в детских книжках маги бросаются фаейрболами как мячами, на самом деле...
– К демонам!
– перебил Максим.
– Зачем тратить время?! Мне и так ясно, что у вас ничего не выйдет. Бежим скорей на чердак! Снимем растяжку оттуда. Она закреплена как раз между балконом и крышей.
На чердачной двери висел простой и надежный замок, очень старый, возможно, старше дома, но он не потерял прочности. Все же умели раньше делать надежные вещи! Кир с сомненьем потрогал его, осмотрел толстую дужку. Совсем близко за запертой дверью висело деяние его рук и магии. Пока он добирался сюда, преодолевая потоки воды, сырость и грязь, он не задумывался о том, что сотворил, не до этого было. Но теперь, перед запертой дверью, со всей очевидностью осознал, что случилось. Его использовали. Он стал виновником катастрофы, он едва не погубил столицу. Когда-то он воевал с атлантами, а теперь стал орудием в их руках.