Чтение онлайн

Суна спрыгнула на землю и перевела дух. Девушку мутило.

— Это издевательство, а не поездка, — простонала она. — Почему ты не можешь двигаться ровно? Что за скачки с резкими остановками?

— Не нравится — можешь топать пешком, — ощерился единорог.

Суна сглотнула тягучую слюну.

— Уж лучше пешком, — хрипло ответила она. — Такое ощущение, что у меня…

— Кол в заднице? — закончил Вихрь. Амарисуна раздасованно шлепнула его по крупу.

— Нет! Что у меня внутри все перемешалось. Почему ты такой грубиян?

Единорог заржал.

— Потому, что именно так сказала Ларна, когда я впервые отвозил ее в Мэль.

— Вот

лучше б Ларна вместо меня и ехала, — вздохнула Суна.

Единорог ткнулся ей мордой в плечо.

— Так и быть. Из уважения к твоим стонам и страданиям я готов ехать медленнее… несчастное двуногое существо.

Амарисуна прищурилась, глядя вперед на дорогу.

— Смотри-ка, Вихрь. Кто это там?

Вдали показались темные пятна. Они быстро приближались и вскоре обрели очертания трех почти одинаково одетых всадников. Темные рубахи выглядывали из-под плотных, подпоясанных, стеганных курток, доходящих до колен. Широкие штаны, сшитые из тщательно выделанных шкурок, были заправлены в высокие сапоги с широкими голенищами. За плечами нестерпимо блестели рукояти мечей, а наискосок через плечо шел широкий ремень с прикрепленными в устрашающий рядок ножами. Спутанная грива волос, смуглые, заросшие щетиной лица, большие глаза, широкие ноздри — прямиком на Суну и единорога двигались дьеши во всей своей красе.

Кочевые племена дьеши имели достаточно непростую репутацию. Некоторые из вождей и их кланов пользовались большим уважением, за свою честность, прямоту и безудержную смелость. Им можно было без опаски поручить охрану торгового обоза (если, конечно, хватало денег), сопровождение любимой младшей дочери на ее обряд соединения с Названным и даже собственную жизнь.

Другие же воплощали в себе все самое безумное, животное и неистовое, что только существовало в природе.

Поскольку заранее далего не всегда было известно, какой именно дьеши появился перед тобой, путешественники и жители городов, в которых иногда появлялись дьеши, предпочитали обходить их стороной и лишний раз не привлекать к себе внимания.

Заметив эльфийку, всадники перешли на шаг — кони недовольно косились на единорога и мотали головой.

— Так-так, а это у нас что? — поравнялся с Амарисуной первый дьеши. — Мой ранний ужин? — Брось, Варг, там небось мяса на слабый бульон, — засмеялся стоящий по правую руку от Варга всадник.

Согласно сказаниям дьеши, род их происходил от свирепого народа, что селился возле горных озер и рек, поклонялся быстрой воде и не гнушался каннибализом. Так или нет — доподлинно не знал никто, однако, шутка про бедолагу, невовремя встретившегося дьеши, и достойного стать похлебкой, была у них одной из любимейших.

Дьеши говорили на каярре — общем языке, который более-менее знало подавляющее большинство, так что Амарисуна нехитрый юмор поняла. Только не оценила — рука дернулась за спину, к мечу.

— Смешно, — кратко резюмировал дьеши и захохотал, некрасиво кривя рот и обнажая крупные, желтые зубы. А отсмеявшись, махнул рукой.

— В общем-то, я думал мимо проехать, но раз ты сразу за оружие хватаешься…

Хочешь подраться со мной, малютка? Только скажи — я драчливых страсть как люблю.

— А я — нет, — зловеще отозвался Вихрь, наклоняя голову и выставляя вперед рог.

— В какой части тела ты предпочитаешь дырку? — осведомился единорог таким тоном, что даже Суне стало не по себе. — Ты скажи, я еще и копытом добавлю куда надо.

Видимо, чтобы дьеши долго не раздумывал, Вихрь ощерился

и низко, хрипло рявкнул.

Дьеши перевел взгляд с единорога на Суну и обратно.

— Понял, — коротко ответил он. Кивнул девушке и тронул бока коня пятками. Следом потянулись оставшиеся двое.

Амарисуна перевела дух и покосилась на злорадно ухмыляющегося единорога.

— А ты правда бы его проткнул? — недоверчиво поинтересовалась она.

Вихрь изогнулся и почесал рогом бок.

— Думаю да — но вот я так и не решил, куда. Где ребра — так вдруг рог застрянет? В грудь — а вдруг не проткнул бы?.. Пришлось бы добивать копытами.

— Не знаю, как там копыта против мечей, — протянула Амарисуна, делая вид, что задумалась. Вихрь мотнул головой.

— Да уж лучше копытами, чем оружие в твоей руке. И чего ты за него схватилась? Дьеши задираться часто любят, но это не значит, что они тут же хотят покромсать тебя на ужин или затащить в кусты. Вот если делать умное лицо и грубить — тогда да, непременно. Они отменные мечники, а ты меч в руках держать хоть умеешь?

— Я Целитель, — раздраженно ответила девушка.

— Ну и что?

Суна прислонилась к боку Вихря — ноги немного дрожали.

— Понимаешь, мой вредный единорог, есть Целители внешние и внутренние. Внешние берут свою силу извне, то есть от природных жизненных сил. Животные, деревья, трава, земля. Целители умеют просить их делиться своей силой. Но и их собственная сила не слишком велика.

— А ты, значит, вроде как другого сорта? — полюбопытствовал единорог, дернув ухом, на которое присел зазевавшийся жук. Жук обиженно загудел и полетел прочь.

— А я — внутренний Целитель. Нас очень мало. Мы берем силу из самих себя, хотя, по необходимости, можем попробовать извне. И наша сила зависит только от наших способностей и жизненной энергии.

— Например? — по-настоящему заинтересовался единорог. Амарисуна потянулась.

— Например, если бы сейчас дьеши воткнул тееб нож в сердце, я могла бы попробовать вернуть тебя к жизни, но это не значит, что я осталась жива бы сама, отдав тебе столько своих сил, понимаешь? Тут важно оказаться в этот момент рядом.

— Так, но мы начали разговор с меча, — запутался Вихрь.

— А вот тут я тебе не смогу объяснить почему, но пролитая внутренним Целителем кровь уменьшает его силы. И если бы, предположим, — тут Суна запнулась, — я была бы воином Клана и постоянно принимала бы участие в стычках — не убивая, разумеется, но все равно, причиняя боль, — то в какой-то момент мои способности пошли бы на убыль, и уже не восстанавливались. Я потеряла бы свой дар. Говорят, это связано с тем, что сила внутреннего Целителя проистекает от его способности чувствовать окружающий мир и себя. Если ты совершаешь насилие, то ты как бы забираешь его в себя, вместе со злом того, кому боль причинили. И это размывает твои силы.

— ЧуднО звучит, — мотнул Вихрь головой. — Давай, садись. Если ты настаиваешь, чтобы я ехал медленнее, то в Мэль мы попадем уже затемно.

— Суна вздохнула и залезла в седло.

В Мэль эльфийка и единорог въехали уже поздно вечером, когда заметно похолодало, а на улицах осталось совсем мало народу. Стражи у главных ворот пропустили Суну без расспросов, но она услышала, как один сказал другому, смеясь: " Смотри-ка, остроухая приехала, да еще и единорога оседлала. Небось, скучно стало в своих землях, приехала посмотреть, как тут без их покровительства живут".