Чтение онлайн

Кузнецу оставалось до меня уже всего пара шагов, когда Марфа вновь решила вмешаться:

— Знаю, знаю, ты в беде,

Туман зовет, как в темноте.

Но не бойся, милый друг,

Здесь все помогают вдруг.

Лучше миром все решить,

Чем со злости согрешить.

Внезапно кузнец и в самом деле остановился, а на его лице появилось задумчивое выражение. И, судя по всему, размышлял он вовсе не о том, какую кость мне лучше сломать первой.

Черт, если это дело рук Автора, то я, кажется, впервые был готов его поблагодарить за столь удачный поворот событий.

Вытерев пот со лба, я, насколько мог, принял бравый вид, будто только что не у меня тряслись поджилки, и вообще это именно кузнец должен был вот-вот поцеловать землю. С учетом того, что мое облачение по-прежнему составляла испачканная в земле и разодранная багром пижама, всерьез меня вряд ли кто-то принял.

— Ты, это, прости. Погорячился. — кузнец протянул мне руку. Мне показалось, что я поздоровался с ковшом экскаватора. — Сам понимаешь, дети — это святое. Но если ты все-таки проклятье… — он на мгновение стиснул мою ладонь, и я искренне посочувствовал любому, кто встанет у него на пути. — Глебуш меня зовут.

— Ден. — представился я. — Рад познакомиться.

В этот момент дверь соседнего дома распахнулась, и на крыльцо вышел немолодой, но пока еще и не старый мужчина крепкого телосложения. В принципе, я бы и сам догадался, что это местный губернатор, но раздавшийся у меня в голове голос Автора лишь подтвердил подозрения.

*Голос*

Ден увидел его на крыльце общинного дома. Марлен Дубовый Лист стоял прямо, но без напряжения — так стоят люди, привыкшие к долгим дежурствам и внезапным тревогам. Спина ровная, плечи чуть развернуты, будто даже сейчас он мысленно отмечает: кто идет по улице, откуда дует ветер, не скрипит ли калитка у амбара.

Лицо Марлена несло на себе следы лет, проведенных в дозоре под дождем и снегом: морщины у глаз — глубокие, как тропы в лесу; и смуглая кожа, с оттенком загара, который не сходит даже зимой. Но взгляд спокойный, внимательный, без тени высокомерия или усталости. Словно он видел все, что можно увидеть в этой деревне, и знал: ничего поистине нового здесь уже не случится — только повторяющиеся циклы жизни, с которыми надо обращаться бережно.

Во время последнего конфликта королевства Эларион, Марлена призвали на службу, и он не посрамил честь родной деревни. А когда вернулся, его единогласно выбрали новым губернатором. Даже несмотря на не самое подходящее должности проклятие.

Вот и теперь в отличие от остальных жителей Марлен носил старый дозорный кафтан. Выцветший, с потертыми локтями, но аккуратно заштопанный. Медные пуговицы с оттиском дубовых листьев тускло поблескивали в свете заката. На поясе же красовался не меч, а лишь широкий ремень с мешочком для мелочей, да свисток, который, казалось, мог прозвучать в любой момент, если что-то пойдет не так.

* * *

О-па. Так Автор, значит может порой и закулисную информацию подкидывать. Это способно стать полезным подспорьем.

Не, ну правильно. Он же рассказывает читателям историю, раскрывает мир, персонажей. Ему и невдомек, наверное, что кто-то его подслушивает. Или все же вдомек? Нужно будет потом как-нибудь это проверить.

— Марлен! — окликнул губернатора кузнец. — Ты как всегда вовремя. Тут новенький. Говорит, из тумана вышел. Ты б проверил, может он сам и есть проклятие. Не то будет, как с теми…

Марлен

— Уймись, Глебуш. — спокойно произнес бывший дозорный. — Взгляни на него. Если это проклятие, то крайне нелепое.

— Да они всякие бывают. — буркнул кузнец.

— … и к тому же наверняка голодное. — продолжил Марлен. — Я ведь прав?

Господи, как же приятно наконец встретить адекватного человека!

— Истину глаголишь, сударь! — выпалил я. — В смысле, голоден как волк. Слона бы съел!

— Про слонов не слышал, но что-нибудь у нас, думаю, найдется. — губернатор изучающе меня оглядел. — Ты правда смог вернуться из тумана?

— Правда. — честно признался я. Тем более, что отпираться было уже поздно. В том смысле, что я уже и так себя выдал, а не в том, что не вру после пяти вечера. — Угодил в него случайно, но выйти смог без труда.

— Ну тогда расскажешь, что видел. Завтра, конечно. Вижу, ты устал, а из уставшего солдата боец никакой.

Я, вроде, никогда не служил, но сейчас был готов расцеловать бывшего вояку за его армейскую мудрость.

Марлен коротко свистнул, и к нему тут же подскочил парнишка лет десяти, вытянувшийся по стояке смирно и отдавший честь. Руку на отсечение — этот явно мечтал вырасти и поступить на службу, как и их глава. Губернатор поручил мальчику пробежаться по Лощине и узнать, кто готов приютить на ночь еще одного новенького. Ведь свободных домов уже не осталось — их все распределили еще накануне.

Вопросов у меня скопилось, конечно, море, но я решил отложить их все на потом. Мне и правда сильно хотелось есть, да и скопившаяся усталость давала о себе знать. И вроде бы по внутренним ощущениям с момента пробуждения прошло не так много времени, но я будто марафон пробежал. На руках. По пустыне. Хотя ныли при этом все же ноги.

Наверное, правду говорят, что эмоциональная усталость порой может свалить не хуже физической. И уж чего-чего, а впечатлений на мою долю сегодня выпало выше крыши! Больше, чем за всю предыдущую жизнь. Хоть и помнил я ее весьма смутно. Урывками.

Милосердная семья в Тихой Лощине действительно нашлась. Причем довольно быстро. Ею стали родственники одной из немногих жительниц Тихой Лощины, с которыми я успел сегодня познакомиться. И которая уже пыталась меня убить. Вернее, меня пыталось убить ее отражение. Или ее отражение пыталось убить мое отражение. Черт, да со всеми этими странностями и на свежую-то голову не разберешься!

В общем, кров мне предоставила семья Евы.

Жили они ближе к краю деревни не так далеко от дома Захара с его проклятием ауры тяжести. Причем жили сразу тремя поколениями с множеством детей различных возрастов. Но даже так они сумели потесниться и выделили мне целую комнату, пусть и крохотную.

Да еще и накормили от пуза.

Никаких разносолов. Едва теплая каша из трех круп — густая, как строительная глина, но на удивление вкусная и с кусочками сушеных яблок; печеный в золе картофель; свежая лепешка с хрустящей корочкой и пористым нутром; ядрено-острые маринованные огурцы и кружка молока. Последние два, возможно, чтобы я долго не задерживался и провел полночи в сортире. Но я смел все, невзирая на риск сделать свою пижаму еще более коричневой.

После трапезы — стремительной, как сбор чемодана за десять минут до отъезда, — ко мне в комнату заглянула и сама Ева. Я рефлекторно шарахнулся от нее не хуже, чем черт от ладана, и даже больно ударился затылком деревянную стену.