Кольцо судьбы
Шрифт:
Бывая в Люксоре, он всегда останавливался в трактире "Корона". Ему нравилось это место. Небольшой, уютный, этот трактир почему-то напоминал ему дом. И сейчас, двигаясь к нему, Арчи вдруг это понял. Последнее время убийца все чаще думал о доме. Если честно, то он не хотел этого, но после встречи с мертвой девушкой мысли о родителях, о доме, где они жили, о детстве, возникали в голове неожиданно для него. Они сбивали с ровной настроенности на работу, он прогонял их, пытаясь словно закрыть свою память в непроницаемый плащ из повседневных дел. Но воспоминания вылезали снова и снова. Вот и сейчас Арчи понял, почему он так любит "Корону". Она чем-то неуловимо напоминала ему дом. Дом детства. Убийца раздраженно тряхнул головой, прогоняя назойливую мысль. Ерунда. Просто ему нравилось
Арчи заехал во двор, спрыгнув с коня. Шустрый слуга выскочил из конюшни, подхватив поводья:
– Рад видеть вас, господин Фицрой, - блеснула белозубая улыбка веселого малого. Арчи улыбнулся в ответ, бросив ему монетку.
– Держи, Гримм, выпьешь за мое здоровье.
– С удовольствием, - ловко поймал сверкнувший серебряный диск конюх.
Арчи пригнулся и прошел в невысокую дверь, ведущую в главный зал трактира. Там как обычно было полупусто. За столиками сидело несколько человек, видимо обедая. Пробегавшая мимо служанка улыбнулась убийце и лукаво подмигнула ему. В прошлый раз, когда он жил здесь, ему удалось сговориться с девушкой, и они неплохо провели пару ночей у него в комнате. Судя по ее улыбке, Арчи мог надеяться на продолжение и в этот раз.
– Привет Арч.
Убийца обернулся. Перед ним стоял невысокий пожилой мужчина, с черными улыбающимися глазами, тонкими губами и орлиным носом. В руках он держал полотенце, на шее висел белый фартук.
– Привет Герб, - улыбнулся Арчи, пожимая мужчине руку.
– Рад тебя видеть.
– Взаимно. Решил погостить у меня?
– Конечно. Я всегда останавливаюсь только у тебя. За все поездки не встречал трактира лучше, чем твой.
– Ну уж прям таки не встречал, - счастливо улыбнулся хозяин, - не преувеличивай Арчи, хотя мне приятно.
– Герб, ты же знаешь, что вне работы я всегда говорю правду. Зачем мне что-то выдумывать?
– Я не сказал, что ты выдумываешь, я сказал - преувеличиваешь.
Арчи усмехнулся и покачал головой. Герба он знал давно. Когда он только пришел в Гильдию убийц, Герб уже был матерым профессионалом. Тогда он казался парню суровым и непобедимым бойцом. Ему повезло. Герб обратил внимание на долговязого худого паренька и взялся тренировать его. Можно сказать, что толчок к профессиональному мастерству Арчи получил от него. И сейчас, глядя на счастливого хозяина, никому и в голову не могло прийти, что перед ним одна из легенд Гильдии.
Герб ушел из гильдии около двадцати лет назад. Он прервал свою карьеру в самом расцвете. На вопрос удивленного Арчи тогда он ответил просто: "Надоело. Я не хочу больше убивать людей. Стоят они того или нет. Это решать не мне. Я хочу просто жить. Спокойно и без лишних волнений". И он действительно ушел. Купил трактир в Люксоре и зажил размеренной жизнью преуспевающего трактирщика. Когда Арчи приезжал к нему, он всегда с некоторой грустью смотрел на счастливого Герба и где-то в глубине души завидовал ему. Человек смог полностью изменить свою жизнь. Что еще раз указывало на сильный характер учителя. Решиться на такое смог бы не каждый. Ведь намного проще, когда твоя жизнь размеренно течет в привычном русле.
– Твоя комната готова, - прервал размышления Арчи хозяин.
– Все как ты любишь.
Он наклонился к убийце и прошептал на ухо:
– Сельма, кстати, после твоего прошлого визита проводит все свободное время у окна. Арч, прошу тебя, не обижай ее. Она хорошая девчонка.
– Герб, я и не собирался обидеть ее. Она действительно хорошая.
– Вот и ладненько, - заговорщицки подмигнул трактирщик, - тогда не разбивай ее мечты. Пусть думает, что ты ее действительно любишь.
Арчи только кивнул. Герб отлично знал своего ученика. За все время, проведенное в Гильдии, тот так и не влюбился ни разу. Контроль чувств и эмоций был основным коньком убийцы. Конечно, этому обучали всех членов Гильдии, но у Арчи это получалось особенно. Его умение отбросить все посторонние мысли и эмоции ни раз спасало ему жизнь. Но сейчас, сейчас почему-то он не мог отогнать назойливые воспоминания.
Они всплывали в его сознании совершенно неожиданно. Мешали думать и наблюдать. Арчи нервно потер щеку, наблюдая за порхающей по залу Сельмой. Странные события, происходящие с ним в последнее, время подорвали нервную систему, а ночь Самхейна окончательно сломала его. В последнюю ночевку в поле перед приездом в город он видел сон. Мертвая девушка сидела, освещенная лунным светом, на краю оросительной канавы и смотрела на него. Просто сидела и смотрела. А потом спросила слабым голосом: "Как же ты стал таким?" Убийца вскочил, испугав пасшегося неподалеку коня. Вроде и не кошмар, но Арчи до сих пор помнил сон и то чувство пустоты и стыда, которое появилось у него. Он впервые почувствовал стыд за свою работу.Ладно, сейчас не время думать об этом. Подумаю потом. Убийца грустно усмехнулся. Похоже, эти фразы в последнее время стали для него каким-то заклинанием, на некоторое время отгонявшим непрошенные мысли. Нет. Закончу работу и отдыхать. Засяду у Герба и никакой работы. Буду есть, пить и спать. Ну иногда отвлекусь на Сельму. Но никакой работы, никакой серьезной мысленной деятельности. Нужно хорошо отдохнуть.
– Что-то ты какой-то грустный сегодня, Арч, - присел возле него трактирщик, - Что случилось?
– Устал я, Герб. Устал. Какое-то задание суматошное и непонятное. Вроде и ничего сложного в нем нет, но происходит что-то странное. Никак не могу выполнить самых простых вещей.
Герб удивленно приподнял седые брови:
– Похоже, что-то серьезное. Никогда не видел тебя таким. Ты уверен, что работа того стоит?
– Уже и не знаю. Неделю назад был уверен, а вот сейчас не знаю. Но и отказаться не могу. Я не провалил ни одного задания. На кону моя репутация. Не мне тебе объяснять, что это при нашей профессии.
– Помню, - трактирщик грустно покачал головой, - тогда не буду тебе мешать, Арч. Ты всегда был башковитым малым. Доверься своему чутью. Я думаю, оно подскажет тебе решение.
Убийца устало потер лицо:
– Ладно, Герб. Пойду, полежу немного. А потом за работу.
Арчи прошел по небольшому коридору, свернул налево и поднялся по лестнице на второй этаж. Здесь находилось несколько комнат, в одной из которых он всегда останавливался во время визитов в Люксбург. Убийца толкнул скрипнувшую дверь и очутился в знакомом номере. Он бросил на пол свой мешок и, не разуваясь, повалился на огромную кровать, стоящую у стены. Что же делать? Необходимо искать след беглецов в городе. Где-то же они остановились. Скорее всего, постараются выбрать трактир понезаметнее. Все трактиры поприличнее под присмотром людей герцога. Остается Старый город. Там не любят ищеек, сующих свой нос, куда не просят. Поэтому любое наблюдение мигом заметят и пресекут. Причем быстро и жестко. Мало ли трупов с перерезанным горлом находят по утрам в переулках. Стража даже и искать-то виноватых не будет.
Арчи потянулся на кровати, глядя на деревянный, украшенный причудливым узором потолок. Он вспомнил потолок своей детской комнаты. Там узор состоял из небольших цветков, переплетенных вместе. Просыпаясь, маленький Арчи любил смотреть на ярко освещенный утренними лучами солнца потолок. И узор словно въелся в память.
Убийца нервно тряхнул головой. Опять. Да что же это такое. Воспоминания сбили его с мысли о работе. Нет. Хватит. Арчи вскочил, поправляя одежду. Надо идти на поиски. Он проверил кинжал, умело спрятанный под одеждой, и решительно вышел из комнаты. В зале Арчи увидел Сельму, взволновано поглядевшую на него.
– Я в город, надо прогуляться, - ласково улыбнулся он девушке.
– С тобой все в порядке, - тихо прошептала она, встревожено заглядывая в глаза Фицроя.
– Да, а в чем дело?
– легким движением Арчи пригладил волосы.
– Просто у тебя такой усталый вид. И глаза. Глаза у тебя грустные. Раньше в них светились искорки. А теперь нет.
– Я просто устал. Пришлось ехать издалека - убийца усмехнулся девушке,
Про себя Арчи выругался. Вот уже и посторонние замечают, что с ним что-то не так. Надо собраться, а то можно допустить ошибку. А в его работе любая ошибка могла стоить жизни.