Чтение онлайн

Бармен деликатно оставил Грейс одну и удалился на кухню, вскоре он поставил перед Кэтрин чашку с ароматным чаем.

– Спасибо, – удивилась она, – но я же не просила… да и вы уже закрыты.

Бармен шире улыбнулся, в стеклянных глазах мелькнуло что-то удивительно человечное, отеческое.

– Я же вижу, что вы замёрзли. Вам лучше согреться, пока есть возможность, вам же снова в самый Самайн выходить наружу.

Чашка приятно согревала ладони, а терпкий аромат бодрил и прояснял мысли. Кэтрин не сдержала любопытства и задала давно мучивший её вопрос:

– Почему вы всё время улыбаетесь?

– А чего ж не улыбаться, если хорошо живётся?

– Мне показалось, что праздника сегодняшнего вы опасаетесь. Да и в повседневной жизни не всегда есть повод для улыбок.

Бармен тихо рассмеялся, и улыбка его впервые за всё время стала настоящей и мягкой.

– Разве старые праздники и мелкие неурядицы стоят того, чтоб перестать радоваться жизни? Разве стоит им поддаваться?

– А может, стоит позволить себе чувствовать настоящие эмоции? А не те, которые диктует… кто-то другой?

Это с самого начала был бесполезный спор, и Кэтрин это осознавала: только полный дурак будет спорить с зачарованными. И всё же она не могла не попробовать достучаться до бармена. Добрый же человек, не совсем глупый, так он же не виноват, что угодил в паутину к сиде?

Изредка она косилась в сторону Грейс, но сквозь приоткрытую дверь видела только её спину. Та прижала трубку к уху и нервно барабанила пальцами по стене. Кэтрин легко могла представить, как напарница хмурится и прикусывает губу, чтобы не шипеть: «Ну возьми же трубку!», пока идут гудки. И как начнёт колотиться её сердце, когда раздастся хриплый голос Ллойда. Если быть справедливой, то не так уж и плох он был: умный, ироничный, честный. Сразу рассказал как на духу, что умудрился перессориться едва ли не со всеми сильными практиками Британии, и потому ему только и остаётся, что служить Эйре – если, конечно, он не хочет бежать во Францию или, упаси Бог, в Америку.

Но при всём желании Кэтрин не могла быть честной по отношению к англичанину. Нет уж, от этих подлых захватчиков лучше ничего хорошего не ждать – чтобы разочаровываться не пришлось…

– Что?!

От громкого вопля Грейс Кэтрин подскочила и едва не уронила стул, на котором сидела. Хотела уже броситься к ней, но Грейс, словно почуяв её волнение, не оглядываясь, махнула рукой, всё, мол, в порядке.

Явно же не в порядке.

Кэтрин сидела как на иголках, забыв и о чае, и о бармене, навострила уши, но разобрать разговор не смогла – Грейс говорила мало и тихо, только пару раз, забывшись, повысила голос: выругавшись и резко переспросив: «Ты уверен?!». Когда она закончила разговор и вернулась к стойке, Кэтрин уже на стуле ёрзала от тревоги.

– Ничего не в порядке, – не дожидаясь вопроса, отрезала Грейс и повернулась к бармену. – Спасибо вам, вы очень нам помогли.

И прежде чем Кэтрин успела хоть слово вставить, напарница потащила её прочь из бара. На улице ветер первым делом залепил глаза пылью и продрал до костей, едва ли не душу из тела выбил. От низкого и монотонного его воя заложило уши. Надвигалась буря.

Только спрятавшись в автомобиль, Кэтрин смогла нормально вдохнуть. Родной «фордик» казался лёгкой и непрочной скорлупкой под ударами разыгравшейся стихии. Нечего было и думать о том, чтобы уезжать из города в такую погоду.

– И что такого тебе сообщил Ллойд?

Грейс скривилась и процедила сквозь зубы, невидящим взглядом уставившись на приборную панель:

– Что мы дуры. Что мы круглые необучаемые дуры.

В таком состоянии расспрашивать и тормошить её было бесполезно, только сорвётся на тебя и сама потом пожалеет. И Кэтрин

– Сначала Ллойд удивился, как нас сюда занесло. Про Гленншин он и слыхом не слыхал.

– Подожди, но он же…

– Не перебивай! Я так и сказала: что он сам накануне позвонил и велел нам ехать сюда разбираться. Он… удивился. Сказал, что я путаю, что он точно звонить не мог, что всю прошлую неделю вместе с Макгвайром и О’Ллири охотился на слуа в Коннахте и только сегодня утром вернулся. Что это чья-то дурная шутка…

– Или не шутка, – выдохнула Кэтрин, скрипя зубами. – Чуешь, чуешь, как Белфастом запахло?

Грейс не сдержала нервного смешка.

– Если действительно так, то мы и впрямь необучаемые дуры.

Она уронила голову на руки и пробормотала едва различимо:

– Мне и в голову не пришло, что нам мог звонить не Ллойд. С его номера, его голосом… Связь, конечно, была отвратительная, но по осени так часто. Я даже не усомнилась…

– Если это тварь наподобие тех, из Белфаста, то никто ничего не заметил бы. Только сам Ллойд, и то, – Кэтрин саркастично хмыкнула, – если б столкнулся с двойником лицом к лицу.

Она откинула голову на спинку кресла и выдохнула с ненавистью:

– Отвратительно. Отвратительно год за годом тренироваться, носить кучу амулетов, никому не доверять, чтобы всё это оказалось напрасным, и какой-то вшивый практик всё равно превратил тебя в свою пешку!

С гортанным рыком со всей силы она ударила по дверце автомобиля, и – словно в ответ на её отчаяние – на севере взвилось синеватое пламя, лизнуло чёрные, низкие тучи.

– Кажется, кто-то успел поджечь ферму вперёд нас… – ошалело пробормотала Грейс.

Кэтрин ещё щурилась, не веря своим глазам, а Грейс уже взяла себя в руки, и «фордик» рывком вырулил на дорогу. До полуночи оставалось ещё несколько часов, но Самайн уже вовсю бушевал вокруг, и сама реальность рвалась под ударами ледяного нездешнего ветра. Иногда Кэтрин казалось, что их автомобиль мчится не по городской дороге, а среди болот, и смазанные блеклые огоньки – не свет окон, а зловредные духи, заманивающие в самую топь.

Очертания фермы двоились и размывались в мареве синего пламени, то и дело вместо них виделись развалины замка, и разрушенные стены щерились в небо, подобно обломанным зубам.

– Не нравится мне всё это, – пробормотала Кэтрин, перезаряжая пистолет. Вряд ли он поможет в творящемся безумии, но выпустить его из рук она не могла.

У выезда из города автомобиль заглох. Разом замолчал мотор и потух свет, словно они, сами того не заметив, пересекли черту, за которой техника превращается в бесполезный кусок железа. В наступившей тишине вой ветра снаружи казался особенно громким, и Кэтрин могла бы поклясться, что слышит в нём злорадствующий хохот.

Покидать «фордик» не хотелось – да что там, попросту было страшно! Даже от одной мысли о том, чтобы выйти в бушующую непогоду, передёрнуло. Лучше свернуться клубочком, зажмуриться, заткнуть уши – и, может быть, то, что разгулялось над Гленншином в ночь Самайна, пройдёт мимо и тебя не заметит.

Грейс трясло. Она так и не отпустила руль, и даже в темноте было видно, как побелели её костяшки. Кэтрин сжала её запястье, с подступающей паникой ощутила, какое оно холодное – словно что-то высасывало жизнь из напарницы. Та повернулась, через силу, глаза казались провалами в черноту, как у банши, а на лбу блестела испарина.