Чтение онлайн

— Мир не рухнет.

У Веги снова был тон Королевы: немного снисходительный, тон сильной женщины. Совсем не умирающей девушки. Да и выглядела она хорошо, даже лучше, чем когда Кай видел ее в последний раз. Стояла в дверях его комнаты: молодая, румяная, в джинсах и просторной черной футболке.

— Но ты можешь попрощаться со мной. И все, потом не только Хаски и Тим, даже ты не будешь помнить о том, что сделал. Будешь думать… что это просто книги и ты просто их написал. Фантазии.

Стоять было тяжело, и Кай сел на подоконник, произнес негромко:

— Хорошо выглядишь.

—

— Скажи еще, что это ты мне ногу сломала, чтобы я не смог тебя навещать, — предположил Кай, и Вега посмотрела осуждающе. Было так больно, словно в груди появилась воронка и туда засасывало весь мир. — Так почему мир не рухнет?

— Потому что ты тоже стал его творцом. Круг замкнулся. И ты должен забыть об этом, чтобы продолжать жить нормально. Ты даже не вспомнишь, за что Легион пытался тебя убить.

— Обойдусь, — легкомысленно ответил Кай, не отрывая глаз от Веги. Запоминал ее очертания, понимал, что в последний раз видит ее. — Тебя тоже забуду?

— Настю-то ты будешь помнить. Спасибо, что был со мной.

— Что с тобой будет?

— Ты отдал мне мир. Мой мир. Я уйду в него, туда, где Акросс, Тим и Барс навечно молодые, живут в игре и играют, играют без конца… И не чувствуют боли. И не умирают.

— Звучит как ад, — фыркнул Кай. Вега обиделась снова, посмотрела так, будто говорила: «Раньше ты так не думал».

— Это не ад и не рай. Знаешь, как у Булгакова… света не заслуживаешь, вот тебе покой. Это мой покой. Я буду скучать, Кай.

— Я тоже, — кивнул Кай и, задумавшись, прибавил: — Королева.

После этого развел руки, чтобы Вега могла подойти и прислониться, а он просто обнять. Кай не спешил отпускать. Знал, что отпустит ее не просто уйти, отпустит умирать. Это последняя сила, что оставалась у Кая — задержать на секунды смерть Веги. Измученной, уставшей Веги, которая на этот раз и Акросса добровольно отпустила к другой девушке, и на Кая не претендовала. И когда Вега стала отстраняться, Кай почувствовал это как удар острым под сердце. Хотел хотя бы в последний раз в глаза заглянуть, но не смог — пока она отстранялась, ее образ таял, словно кубик сахара в горячем чае, и от Веги осталась только светлая дымка, но и она рассеялась так же быстро.

За окном лаяли собаки, где-то гудели проезжавшие машины, в соседней комнате работал телевизор, да и голос профессора снова загудел в наушниках. Кай уставился на компьютер, потом повернулся к пустой комнате, к окну, за которым ветер ворошил листья клена. У него было ощущение, что сейчас случилось что-то очень важное, но он не мог понять или вспомнить, что именно. Обычный вечер, обычная осень, ничего примечательного.

* * *

— Вега?

Она сидела, прислонившись к стене. Ресницы казались такими тяжелыми, глаза она разлепила с трудом. Акросс поймал попытавшуюся упасть винтовку, что была прислонена к стене рядом. Веге казалось, что она — кости динозавра, которые постепенно отряхивают от спрессованного веками песка, что она постепенно из праха рождается

На Акроссе был военный жилет с кучей карманов, вполоборота за ними от провала окна с выбитой рамой наблюдал Тим. Барс задумчиво сидел под тем окном, все трое были одеты по-военному, на шеях треугольником свернутые банданы. Такая же была и на шее у Веги.

— Все нормально? — спросил взволнованный Акросс.

— Да, — кивнула она. Голос почему-то был охрипший, глаза жгло.

— Ты плачешь, — громче пояснил Барс. Тим продолжал молча следить за Вегой.

— Сон… не то чтобы дурной, но грустный, — пояснила Вега и протерла глаза.

— Сон? Тут? — подал голос Тим, наконец, но больше ничего не стал уточнять и полностью отвернулся к окну. Вега только кивнула, закрыла полностью лицо и открыла его уже улыбаясь, подхватила винтовку от стены.

— И я немного забыла, зачем мы тут, из-за этого сна… Расскажите вкратце и покажите, в кого стрелять, дальше я войду в норму.

У Виктора квартира была меньше, чем у его матери, зато жилая комната просторнее, поэтому и Новый Год праздновали у него. Казалось, Катя там была еще с утра, хотя она и приехала накануне ночным поездом вместе с Сашей. И если Саша проснулся только к часу дня (и то потому что торопила мама), то открывшая им дверь Катя в фартуке выглядела свежей и отдохнувшей. Саша даже почувствовал зависть.

Только к концу ноября перелом сросся, и его отпустили снова в Москву. Времени хватило и чтобы успокоилась мама, и чтобы Саша закрыл все долги к началу сессии.

На кухонных часах было начало третьего, но за столом под ними уже сидела Вера, и вот она как раз выглядела так же, как Саша — уставшая, невыспавшаяся.

— Едва вырвалась, — вместо приветствия сообщила она. Саше почему-то представилось, что Вера говорит буквально, и вырывалась она не с работы, которая и на праздники не прекращалась, а из подвала каких-нибудь злых мафоизи… прямо как Саша в конце августа. — Как нога?

— Уже месяц, как срослась.

Катя, будто просто мимо пробежав, поставила перед обоими чашки с кофе, на обратном пути около Саши поставила сухие сливки и сахар.

— Вы еще не поженились, не веди себя так, будто ты тут уже давно живешь! — вместо благодарности напомнил Саша, одновременно насыпая в чашку сахар. Катя только язык показала, но на кухню заглянул Виктор чтобы с грозным видом сделать внушение: «Поговори мне тут». И убежал снова открывать дверь, на этот раз Игорю с коробкой с елкой и пакетом, скорее всего игрушек.

— Ваша? — спросил Саша.

— Да. Две недели дома стояла, а как узнал, что у Виктора елки нет, разобрал и сюда притащил…

— Как же вы теперь без елки?

— Он ее и обратно потащит, — вздохнула Вера, отпивая черный кофе.

— Это нормально?.. Что вы по-прежнему живете вместе? — осторожно уточнил Саша. — У него же, вроде, уже своя квартира есть. В которой он вырос.

— Нормально. Я редко бываю дома, а он и кота кормит, и убирается и… в общем, когда я возвращаюсь, видно, что в квартире живут. Это хорошо.