Кодекс Хранителя
Шрифт:
На все причитания Его Высочества у Эвересты Борин был один единственный, но очень емкий ответ: «Ваш папа дал добро, извините и не обессудьте».
Глава 55
Несмотря на наличие императора-владыки, который сидел на золотой подушке уже четверть века, в Дайкирии развивалось политиканство и чиновничество. С одной стороны, всем все гарантировалось: человеку — технический прогресс, магу — магический мир. Любому живому существу — защита его прав и свобод. Даже если ты — червь на дне морском, и мозг твой не больше булавочной головки, ты имеешь право на свой ареал обитания
Было время, когда слишком обширные свободы наносили вред. К примеру, во время магического транспортного бума часть лишенных магии жителей скатилась за черту бедности, что оказалось довольно просто: когда один летит на ковре-самолёте с магическим зарядом, другой едет на паровой машине.
Коллапс равенства предотвратили с помощью запретов. В результате остановились на одном виде транспорта: паровом, уравнивая таким образом всех. Срочное сообщение осталось лишь в ведомстве государственных служб, что на корню избавляло Дайкирию от таких вещей, как восстания, быстрые распространения инфекций или же ухудшение качества жизни немагических предпринимателей из-за невозможности состязаться с магическими конкурентами.
Сложная система сосуществования наложила на государство свой отпечаток. Дайкирия за многие века стала страной бюрократических изысканий — это подтвердит каждый полноправный житель дайкирийского многорасового общества, который хоть раз пытался что-то сделать. И неважно, что это: оформление субсидии, авторское право или частное предпринимательство. Государство гарантировало равные права всем, начиная от самого слабого человека и доходя до самого сильного демона, и с тем же рвением эти права урезало. По большей части запрещались многие индивидуальные возможности членов многорасового населения. Хоть те же особо опасные боевые уровни трансформации, за активизацию которых убивали без суда и следствия. Хочешь жить в толерантном обществе — не выделяйся из этого общества и не наноси ему вред.
В тот момент, когда секретарь Хинеуса Кирина отправила в Службу реагирования код «33», огромные шестерёнки Дайкирии заскрипели, увеличивая скорость и пробуждая в чиновнических кабинетах ответную реакцию, подобно лавине несущуюся с заснеженных гор.
Начальник дворцовой службы охраны, который был связан по рукам и ногам, но имел личный интерес, терпеливо ждал звонка. Он надеялся, что некоторые полномочия все же перепадут ему в руки. А если не перепадут, то под этими же руками имелось ещё два случая, которые заставят службы крутить шестеренками еще усерднее.
Тем временем на его территорию медленно просочилась служба безопасности, обнюхивая, изучая и проверяя все вокруг. Белая тень, интересовавшаяся списками наследников престола, — это не просто шутка… Это посягательство на все те же шестерёнки Дайкирии? и это понимал каждый, кто уже был втянут в дело.
Отдельным особняком продолжал стоять Учёный совет Дайкирии, которого произошедшее как бы не касалось чисто из должностных предписаний. Но и их начали самозабвенно трепать. Ибо списки списками, а вот местоположение означенных лиц, как оказалось, можно узнать только по базам учащихся… И то не факт, что на месте не окажутся подставные лица…
Все это Эвереста Борин, успевшая запереть несчастного Максимилиана в подвале, прекрасно знала по личному опыту. А еще она отчетливо понимала, что раз код попал к Хинеусу, он приложит все силы, чтобы государственная машина пришла в движение.
Попутно
ей пришло оптимальное решение по поимке журналиста. Все оказалось проще некуда. Странный указ Репетитора сам по себе был сенсацией. Устраивать показательный бардак для его поимки не обязательно. А потому, заперев распоясавшихся студентов в старых каморках, женщина решила огласить указ побыстрее. И показательно задействовать в демонстрации провинившихся. Правда, все вышло слегка не так, как хотелось, но однозначно более ярко.* * *
В каморке было мокро и неприятно. Присев на узкую полку, украшенную двумя запылившимися банками с помидорами, Максимилиан Дрейк думал. Из-за деревянной стенки доносилось хоровое пение девчат. Видимо, мирились и заодно приобщались к хранительскому мастерству. Им-то хорошо, они друг дружку вылечили, а вот его ухо все еще горело. Если бы не залетели в пылу драки в кабинет ректорши — не пришлось бы теперь страдать. Впрочем, страдал Дрейк недолго, минут пятнадцать от силы, и попутно вспоминал, с чего все началось.
Идею предложил послушник, опираясь на Устав служителей Раздора. Мол, каждый адепт обязан уметь нашептать левую мысль. Так как Самсон всех бы не обежал, привлекли Влада, заодно и Максимилиана научили. А что сказать — подсказала Хадиса, успевшая разобраться, какую девушку что тревожит. Не учли одного — Линн на нее налетит со своими бзиками… А там завертелось неожиданно.
Обратил ли на все это дело внимание представитель прессы? Неизвестно. Но Максимилиан надеялся, что его ухо все же пострадало не зря. Потерев последнее, он задумался о словах, которые изрекла ректорша. Неужели отец действительно дал добро на такое самоуправство?
Неожиданно стена его камеры затрещала так, словно с другой стороны кто-то хорошенько приложился по ней магией. Максимилиан нахмурился, вперившись в нее. Вскоре доски начали дрожать и вовсе проломились. В образовавшемся проходе стояла Хадиса Кирин во всей своей красе, то есть с фингалом под глазом.
— Ваше Высочество, — строго вымолвила она и покосилась себе за спину. — Мы тут с девочками подумали, что вы…
— Не выкай ему, — фыркнула за ее спиной Линн. — Ты такая же наследница, как и он.
— Должен ты нам, — донесла информацию Рылова.
— За унижение и попрание девичей чести! — пояснила Липка.
— Чавось? — Принц подбоченился. Девчонок набилось в его кусок кладовой слишком много на одного, отчего-то появилась мысль, что зря он сегодня не надел свои штаны с карманом-порталом. — Ничего я не должен. А лифчики все Влад забрал…
Глаза девушек нехорошо взблеснули одновременно и разом.
— Ой… — выдал парень, сообразив, что ляпнул что-то не то…
— Ваше высочество… Сидите смирно, — едва сдерживая эмоции, прошептала Хадиса, медленно надвигаясь на него и закатывая рукава ветровки.
— Иначе будет больно, — холодно пояснила слишком обозленная Ррухи.
— И противно, — добила Линн, проходя следом за девчатами и демонстративно помахивая перед ним шваброй… У нее были свои мотивы. Она краем уха услышала, что истинная мерзость способна возродить мертвые каналы. Что там Октопус с парализованным Ананьевым утром делали — ей было предельно ясно. Мерзости она любила и думала только в этом ключе…
— Девочки, я же белый и пушистый, — прошептал парень, отчетливо прочитав в зеленых глазах Линн ее мысли, и невольно вжался в стену. Ответом ему было дружное «Ща увидим, Ваше Высочество».