Кодекс Хранителя
Шрифт:
А знает ли об этом ректор? Знает ли брат? И раз столько людей попало под влияние, стоит ли вообще позволять такой силе просыпаться? Может, её купировать? Но тогда что останется от души, памяти? Пойдет ли на это семья? Или, наоборот, они положат любые силы для взращивания столь нелицеприятной энергии?
— Вот это, — Тем временем Эвереста ткнула пальцем в папку, — результат твоей абсолютной беспечности.
Подняв глаза на ректора, Хадиса не смогла ей ничего ответить. Ни защититься, ни возразить, ни даже согласиться или попросить помощи в вопросе.
Она устала. Словно от сложной математической деятельности. И плевать, что первая пара только началась.
Эвереста Борин обрабатывала девушку
Звонок, обозначающий окончание первой лекции, прозвучал приглушённо. Но Хадиса его услышала. Она с надеждой взглянула на ректора, надеясь, что хоть на эту пару она не опоздает. Борин ее поняла и позволила идти.
Стоило девушке уйти, как из-за боковой двери показался декан факультета семейного раздора.
— Ну что скажешь, Анонис? — враз посерьёзнев, взглянула на него Эвереста. Мужчина был высок, черноволос и худосочен. Длинные волосы были небрежно закручены в узел и подвязаны шнурком. Карие глаза лихорадочно блестели. А двухдневная щетина явно вписывалась своей неопрятностью в общую картину.
Одет он был в довольно помятые брюки удивительного баклажанового цвета и широкую белую сорочку, которая на его костлявых плечах обычно смотрелась слегка несуразно. Сейчас же на плечи был накинут еще и белый лабораторный халат, который скрадывал резковатые движения Ананьева, делая их больше похожими на человеческие.
— Однозначно сможем узнать только вечером. — Он плавно двинулся к ней и опустился на кресло, где ранее сидела Хадиса Кирин. — Насколько мне удалось проследить, ее активность возрастает с закатом и падает, когда луна занимает наивысшую точку на небосводе.
— Это слишком большой период, — нахмурились женщина.
— Времени для наблюдения было не достаточно, — вкрадчиво заметил он. — Да и условия… Я бы хотел провести наблюдения в своей лаборатории, это…
— Исключено! — Эвереста недовольно пригрозила ему пальцем. — Это тебе не над трупами орков колдовать, Ананьев, так что запихни свою хотелку поглубже.
Анонис на такой выпад лишь блаженно закатил глаза.
— Какое замечательное пожелание, — улыбнулся он. — Обязательно воспользуюсь идеей…
— Анонис!!!
— Кгм, то есть… кхм… Прошу прощения, но обстановка располагает шутить, — попытался извиниться мужчина, однако искренностью там и не пахло, хотя и спорить было не с чем.
Обстановка действительно не располагала. И Эвереста Борин понимала, что дальше будет сложнее. Тягучая истома, поселившаяся внутри нее во время вчерашнего выброса энергии, никуда не делась. Более того, она словно накапливалась и с каждым часом сжималась во все более тугой узел, грозя взорваться в самый неподходящий момент.
Отправив восвояси Ананьева, Эвереста Борин вызвала по коммутатору Звездунова. В конце концов, это он отвечал за Хадису, и о персональном интересе Ананьева он должен быть предупрежден.
Глава 10
Целый день Хадиса чувствовала себя подавленной и несчастной. И вот сейчас, слушая лекцию по магическому праву, демоница никак не могла сосредоточиться. Утренний разговор все не шел из головы, крася черным и так не совсем радужное будущее.
Ректор была права: эта сила обязывала. И, по сути, девушка реально могла стать тем, чье непосредственное влияние превратит друзей во врагов, скромников — в развратников, да и, в конце концов, обычных граждан — в революционеров.
И если бы Хадиса дальше сидела среди новообретенных молчаливых
сокурсников… Так нет же, ей приписали ещё факультативы по магической медицине. Вроде бы нет ничего плохого в этом: учиться под началом такого светила, как Гемарта Дич, мечтает каждый, даже немаг без толики силы. Но была в этой предложенной бочке меда одна немаловажная порция дегтя. А именно — студенты и адепты, среди которых несколько послушников были не только незаметными, но и малоэффективными. Ведь сдержанность и соблюдение порядка не всегда этот самый порядок соблюдают, особенно если людьми принята стратегия невмешательства.И, казалось бы, Хранители должны стоять за друг друга горой, но нет. Любое участие в разборках было строго оговорено.
И даже со Звездуновым не надо общаться, чтобы понять это. Устав, который она прочла от корки до корки ещё первым вечером, был информативным в этом плане в наибольшей степени.
От осознания всего этого хотелось забиться кому-нибудь в объятия и поплакать. Однако, к сожалению или нет, это было недостойно дочери семейства Кирин. И приходилось запихивать эти эмоции поглубже, к недостойным девушки фантазиям. Словно в насмешку над ее чувствами, общая атмосфера, царившая вокруг демоницы, была удручающе горячей. Депрессия Хадисы отпечаталась буквально в каждом лице странной смесью желания и печали, словно каждого вокруг поглотили мысли о бренности жизни и скоротечности времени. И это угнетало ещё больше.
Наверное, единственным, кто не подвергся всеобщему наваждению, был немолодой профессор, стоящий за кафедрой. И его спокойный, размеренный голос стал тем якорем, который не давал Хадисе упасть в свое же уныние ещё глубже. Как ни странно, на нее даже Ррухи сейчас так не влияла. Наверное потому, что стала одной из подверженных ее всплескам.
Хандра взялась за девушку с новой силой.
Ррухи была немногословна в этот день и не расспрашивала о том, что происходило за дверью ректорского кабинета. За это Хадиса была ей лично благодарна. И все же она понимала, что откровенного разговора ей не избежать. А ведь и близняшки очнутся, и перед ними тоже надо будет объясниться. Ещё проблема с провалами памяти и вечерними всплесками силы, которые она, судя по всему, контролировать не могла вовсе. Об всем этом стоило рассказать брату. Он-то наверняка должен знать, отчего это происходит, и как с этим справляться.
— Эй. — Ррухи подвинулась к подруге и заглянула в ее серые глаза — Все нормально?
Голос ее был едва слышным и тем не менее явно взволнованным.
— Д-да, только… — Хадиса на миг замешкалась, ловя на себе пристальный взгляд профессора.
— Ты ручку сломала, — продолжила девушка, протягивая ей другую. — Возьми мою.
— Но…
— У меня ещё карандаш есть, — не дала ей договорить девушка и криво улыбнулась, отчего ее острые клыки стали еще заметнее.
Хорошо, что сели в первый ряд — никто из лиц не видит и клыков не заметит, а то мало ли…
Профессор умолк и склонился к своему дипломату.
— После пар как действуем? В столовую или сразу за книги?
— Мне надо ещё одну аудиторию найти. Пойдешь со мной?
— Что за аудитория? — удивилась Ррухи.
— На мед факультете. Мне поставили дополнительный факультатив.
— Ты не говорила…
— Да позабыла как-то. Атмосфера такая… давящая…
— Это точно, — согласилась волчица. — Я, конечно, понимаю, нас проверяют, но не до такой же степени! У меня последние два часа мысли только о… — Прошептав на ухо Хадисе все, что ей успело взбрести в голову, волчица захихикала, ни капли не обращая внимания на тревогу, вмиг отразившуюся на лице подруги. — Ох, однозначно, если бы я не знала, что это проверка, я бы уже кого-нибудь укусила за задницу, — продолжала она делиться желаниями и тут же стыдливо прикрыла рот ладошкой.