Князь Угличский
Шрифт:
Посольство встречал стрелецкий вооруженный караул. По пути следования миссии стояли богато разодетые дворяне, приказные люди и дворовые, одетые в чистое. Послы спешивались на некотором расстоянии от парадных лестниц. Сходить с коня прямо на лестницу никому не дозволялось. Бесерменские посольства проводили внутрь царского дворца через Среднюю лестницу и Красное крыльцо. В этот раз прием проходил в Средней Золотой палате — тронном зале.
Я сидел на отцовском троне, отделанном резной слоновой костью, в золотых одеждах, с диадемой на голове, со скипетром в правой руке, держава стояла слева на небольшом столе. Подле царского места нес службу караул из рынд, одетых в белые атласные терлики — особые кафтаны царской стражи, белые сапоги и белые же меховые шапки. На их плечах крест-накрест висели тяжелые золотые цепи, а в руках они держали маленькие серебряные церемониальные топорики.
Влево от трона сидели
В зал вошло турецкое посольство, впереди посол, за ним его свита с подарками на руках.
Думный дьяк голова Посольского приказа Василий Яковлевич Щелкалов представил турецкого посла:
— Божиею милостию, Великому Государю Царю и Великому Князю Дмитрию Иоанновичу, всея Руси Самодержцу Владимирскому, Московскому, Новгородскому, Царю Казанскому, Царю Астраханскому, Государю Псковскому и Великому Князю Смоленскому, Тверскому, Югорскому, Пермскому, Вятскому, Болгарскому и иных Государю и Великому Князю Новагорода Низовския земли, Черниговской, Рязанской, Полоцкой, Ростовской, Ярославской, Белоозерской, Лифляндской, Удорской, Обдорской, Кондийской, и всея Сибирския земли и Северныя страны Повелитель и Государь Иверской земли, Карталинской и Грузинских царей и Кабардинския земли, Черкасских и Горских Князей и иных многих государств Государю и Обладателю, бью челом за великого посла Махмуда Али-Пашу, верного слугу султана Ахмед-хана, властителя Дома Османа, султана султанов, хана ханов, предводителя правоверных и наследника пророка Владыки Вселенной, защитника святых городов Мекки, Медины и Иерусалима, императора Константинополя, Адрианополя и Бурсы, городов Дамаска и Каира, всего Азербайджана, Магриба, Барки, Кайруана, Алеппо, Ирака Арабского и Аджема, Басры, Эль-Хасы, Дилена, Ракки, Мосула, Парфии, Диярбакыра, Киликии, вилайетов Эрзрума, Сиваса, Аданы, Карамана, Вана, Берберии, Абиссинии, Туниса, Триполи, Дамаска, Кипра, Родоса, Кандии, вилайета Мореи, Мраморного моря, Черного моря и его берегов, Анатолии, Румелии, Багдада, Курдистана, Греции, Туркестана, Татарии, Черкесии и двух областей Кабарды, Грузии, кипчакской равнины и всего государства татаров, Каффы и соседних стран, Боснии и её зависимых стран, города и крепости Белград, вилайета Сербии со всеми замками, крепостями и городами, всей Албании, всего Ифлака и Богдании со всеми зависимыми странами и границами, и многих других стран и городов.
После этого свитские посла с поклонами возложили к подножию трона, оставив проход, поминки от султана.
— Яз рад послу великого владыки Ахмед-хана. Как здоровье уважаемого Махмуда Али-Паши, не терпел ли печалей в дороге?
Ответ через толмача был длинен и цветаст оборотами, но сводился к тому, что посол здоров и неудобств в дороге не случилось.
Щелкалов выдал речь, о том как мы ценим дружбу с Великой Портой, как милостив султан Ахмед с православными христианами на землях его, пожелал многих лет царствования, и здоровья, и чтобы Господь даровал того потомством, когда к тому придет время. После речи думный дьяк передал послу ответную верительную грамоту, а я не вставая с трона поклонился и протянул послу руку. Тот подошел к трону и с поклоном приложился к длани, а я по обычаю возложил руку ему на голову, являя милость. После церемонии представления посол был пожалован кормлением и отпущен на двор. В этот же день в Грановитой палате был устроен пир в честь посла, а через несколько дней еще один прием, где я, изучив верющую грамоту, назначил ответчиками конюшего и боярина Бориса Федоровича Годунова и думного дьяка голову Посольского приказа Василия Яковлевича Щелкалова.
Спустя три дня в Набережной или иначе Ответной палате кремля с тайным местом, куда вела винтовая лестница от северных переходов, и где, негласно, мог присутствовать царь, состоялись переговоры.
Я сидел в тайной темной комнате, с коврами на полу и стенами обитыми сукном на подкладке для уменьшения шума, деревянная обрешетка, на которой была натянута ткань, создавала со стороны переговорной палаты иллюзию сплошной стены, не отличаясь видом и драпировкой от других сторон каменной палаты. При том яркое освещение переговорной залы позволяло сквозь ткань отчетливо видеть не только фигуры людей, но и их жесты и мимику лиц.
Рассевшись за столом, посол с толмачем и помощниками с одной стороны и Годунов со Щелкаловым и своим толмачем с другой, отведав вина и фруктов, приступили к делу.
— Мой государь великий султан Ахмет-хан, да продлит Аллах его годы, печалуется об негодных казаках с Дона, что грабят корабли достойных купцов в море Ак Дениз возле крепости Азак, и нападают кроваво на Азакских казаков и Ногайский улус, которые суть подданные турские. Поскольку сии воры служат московскому государю, султан вопрошает, не по велению
ли царя Дмитрия Иоанновича ведут они разбой?— Государь не помышлял николижды приказывать подданным своим воевать турских людей. Сии бездельные казаки суть беглые ото всих мест и в государевой власти не состоят. — Ответил Борис Федорович.
— Государь Московский должен побить сих воров, дабы была меж нашими державами дружба.
— Сии людишки бытуют на ничьей земле от того правды там нет. Государю непосильно держать в узде негодных казаков, ибо только примется наводить порядок, как набегают люди крымскаго хана, татары, али ногаи, все суть слуги турского султана и русских голов побивают. — Ответил в свою очередь Щелкалов.
— Мой султан ведает о продаже шаху Персии, врагу нашего государя, лживому Шах-Аббасу лучших пушек и пищалей ручных в зело большом числе. От того множество воинов Высокой Порты было убито и земель мнозих временно лишилась держава наша. Султан желает, дабы русский царь боле огневым боем с Персией и другими подвластными нам землями не торговал.
— Мы готовы прекратить торговлю оружием с Персией, для дружбы нашей, бо от сего предприятия идет большая выгода государевой казне. Готов ли турский султан взамен платить моему государю царю Дмитрию Иоанновичу поминки в пятьдесят тысяч золотых угорских в год?
Турецкий мурза, неприятно удивленный, вскинулся:
— Яз ослышался верно? Не бывало николе доселе, дабы турский султан дань платил кому-либо!
— Уважаемый Махмуд Али-Паша. Ежели великий султан желает лишить нашего государя больших доходов, он должен дать чего-то взамен. Властитель персов Шах-Аббас допустил в свое государство русских купцов во множестве, оказывает им почести небывалые и пошлин с них не берет вовсе. Русские купцы повсюду окружены почетом и уважением в персидской державе. Або в турецких землях их облагают непомерными поборами и обирают и позорят в городах торговых Кефе и Азове и Константинополе. Об том мы прежде много раз султанам турским печаловались.
— Коли царь Московский добром не станет слушать друга своего султана Ахмет-хана, то крымский хан может сызнова набег сотворить и с помощью Аллаха пожечь города в Московском царстве и Москву тож. — Пригрозил посол.
— Уважаемый посол, стоит ли грозиться впусте? Остатние походы Давлет-Гирая и Газы-Герая тако встречены были на русских землях, або взад из воинов не вернулся никто вовсе. Не хочет мой государь ссоры с великим султаном Ахмет-ханом, ано вкруг царства Московского повсюду врази презлые. Свеи, в железо одетые с головы до ног, польские воины вельми многочисленные, конницей тяжелой страшные, и храбрые воины крымского царя тож грозят землям нашим. Желаем мы мира и торговли богатой меж нашими людьми. Для общего спокойствия государь предлагает любимому другу и величайшему султану турскому подарить нам крепость Азов с близкими землями и позволить вольное плавание по Сурожскому и Русскому морям и торговлю беспошлинную. От того умаления достатка от торговли персидской пропадут, коли великий государь откажет продажу оружия в Персию. С того русский царь обязуется взять под руку свою ничейные пустые земли и казаков Донских окоротить, и ответ держать и нападения на подданных турских прекратить вовсе!
— Как так? Крепость подарить? Да в своем ли уме ты боярин? — Возмутился посол.
— Тем великий владыка покажет силу свою. Азов городок ничтожный, огромной турской державе ненадобный вовсе. И никто не может те земли в порядке блюсти. Султану Ахмет-хану до донских степей дела нет, раз самолично не желает с казаками гулящими возиться, мы не можем, ибо опереться нам в пустых землях не дают крымские людишки. Коли султан покажет благоволение к русскому царству, и пожалует на вечные времена крепость Азов, мы перестанем торговать огненное оружие в Персию. Пищали у персов со временем поломаются и султан возвернет свои многие обширные утерянные земли, взамен малого городка. А подданные султана в Крымском ханстве станут ведать, або дружба и любовь у нас с Блистательной Портой, и беш-башами ходить в наши земли перестанут. А коли придет нужда ратиться супротив польской державы, мы можем союзно выступить, паки под польской дланью наши исконные земли лежат, и те безбожные поляки притесняют православие на землях дедовских. — Щелкалов не зря четыре десятка лет ел хлеб на посольской государевой службе.
Посол повозмущался еще, решил небольшие вопросы и переговоры были окончены. Пробыв в столице еще неделю, посланец султана Ахмет-хана был удостоен последнего приема в кремле. Я попрощался с османским чином, пожелал ему доброго пути, передал поклон великому султану, вручил ответную грамоту, щедро одарил мехами и султану меховой казны отвалил так, что соболиные связки, укладываемые к ногам, укрыли дипломата до пояса. Также султану был подарен телескоп, подзорная труба и прочие лучшие изделия моих заводов, кроме оружейных.