Чтение онлайн

Впереди процессии шли с иконами и крестами высшие церковные иерархи во главе с патриархом Ивом. За санями с гробом и другими с царской вдовой, шел я, как наследник, за мной бояре, окольничьи, стольники, дьяки и другие ближние люди. Женщин кроме Ирины Федоровны в траурном шествии не было. Перед входом в собор гроб сняли с саней и внесли внутрь, где установили на особый стол. После отпевания и прощания с умершим ближайших людей, гроб закрыли и установили в каменном саркофаге рядом со старшим братом.

По сложившейся традиции, даже если наследник государя объявлен в духовной грамоте, его утверждал на престоле Земский собор. Боярин и конюший — высший чин в государстве, от имени Боярской думы объявил сход лучших людей со всех земель. Одновременно возле Москвы разбили лагерь десять тысяч служилых татар под командой Эль мурзы

Юсупова. На всякий случай, как сказал мне Годунов. Здесь был сложный момент: Годунов обладал всей полнотой власти в государстве, был баснословно богат, его наиболее сильные противники из Думы были удалены ранее в результате сложных интриг, в том числе неудачного покушения на меня. Патриарх Иов был также ставленником Годунова и стоял за него, полагая в нём лучшего претендента на престол. С другой стороны Годунов ничего не терял, кроме титула. Был шурином царя, станет тестем. Конюшего я видел изредка, тот постоянно был занят государственными делами и встречами с выборными дворянами и священниками.

Я ещё не переехал в царские палаты, и не собирался до коронации. Однажды ко мне явился сам патриарх на разговор.

— Здравствуй Дмитрий.

— Доброго здоровья, благослови Владыко?

Тот мелко перекрестил и протянул длань. Приложившись, я пригласил патриарха присесть. Усевшись в мягкое кресло у окна и указав мне на другое старик перешел к делу.

— Вот чего царевич, хучь за тобою случались богоугодные дела и спасения православных душ, христианин ты нерадивый, посты нарушаешь, на богомолья шествуешь безрадостно, сколь в уделе сидел ни единого храма не выстроил. Как править зачнешь, коли бармы на плеци лягут? Нам слабый в вере, негодный государь не надобен. Чего скажешь?

— Отец мой Иоанн Васильевич…

— Про себя сказывай. — Оборвал меня патриарх.

— Так про то речь и веду. Отец мой Иоанн Васильевич под руку церкви православной привел множество земель — Казанское и Астраханское царство, Сибирские земли. С тех пор свет веры невозбранно ширится по бесерменам и иным поганым язычникам. Яз желаю расширить границы Московского царства воинской силой, но прежде хочу богатством наполнить пределы его, дабы все христиане стали сыты и довольны.

— Тщеты похвальные, каковыми же путями надеешься преумножить богатства людские?

— Желаю яз устроить мануфактуры хитрые, где станут трудиться многие люди и от того преумножать мои богатства и свой достаток, тут важно не только о казне печься, або и простых людей не забывать.

— Где здесь церковь? Какова наша стезя в думах нового царя?

— Духовное окормление людское. Многие святые отцы по глухим местам даже читать не способны. Службы ведут как сами думают, от того люди в вере не крепки бывают. Думаю надобно устроить школу церковную для обучения святых отцов грамоте, казанию истинной веры и православного обряда.

— Что же похвальное намерение. А ещё? — Заинтересовался старец.

— Коль дарует Господь нашему воинству побед на бранном поле в новоприобретенных землях мыслю надобно станет убрать некрепких в обещаниях своих людишек вглубь земель Московского царства, а на место их поселить верных христиан и основать там монастыри сильные навечно, как делал прадед мой Иван Великий в Новгороде.

— Желаешь нехристей средь честных православных христиан поселить? А коли примутся оне соблазнять и склонять чистых душой в веру поганую, латинскую?

— Тут вам и власть будет дадена на пригляд за паствой. И права твердые. Яз встречался как-то с митрополитом Казанским Гермогеном. Он бы подошел для насаждения православия средь некрепких в вере.

— Царь Иоанн Васильевич запретил в монастыри вклады земельные дарить. Надобно сей благой обычай возвернуть. Для христиан то путь ко спасению души.

— Прости Владыко, однако останется, како было при отце моем и брате, ибо уж ныне треть земель лучших пахотных за монастырями лежит, да беломестчиков в городах без счету.

— Пошто дерзишь мне? Ты покуда не государь, может статься и не станешь им!

— Яз сказываю, како есть. На государе обустройство городов, содержание войска, войны, або треть жителей ни пулы медной в казну не плотят. Подумай Владыко, погляди на дедовские земли, что под поляками лежат и како там кровью и подлостью насаждают нечистую латинскую веру. Мы последнее истинное царство, остатние вольные православные христиане. Кто кроме нас освободит попавших

в рабство братьев по вере? Кто освободит Царьград, Гроб Господень?

— Не много на себя берешь? Константинополь? Гроб Господень? У нас татары крымские чуть не каждый год на Москве!

— Об том и речь веду. Надобно всемерно богатства преумножать, одеть войско в железо лучшее, обучить, духом святым наполнить, тако без матери нашей церкви не обойтись.

— Думы твои не бездельные, або яз про тебя с Борисом потолкую. Чего он скажет.

По всем землям и лучшим людям отправили призывные грамоты, в них содержался вопрос по которому созывался Земской собор, количество выборных, и требования к ним, вроде: "и Московского государства бояре и воеводы и всяких чинов всякие люди, которые в то время были на Москве, писали во все городы всего великаго Российскаго государства к митрополитам и архиепископам и епископам и игуменам и ко всему освященному собору, и к боярам и воеводам, и к дворянам, и к гостям и к посадским, и ко всяким служилым и жилецким людям, чтоб изо всех городов всего великаго Российскаго царствия изо всяких чинов послали к Москве для земскаго совета и для государскаго обиранья, лучших и разумных людей и с их бы земскаго совета выбрати на Владимирское и на Московское и на Новгородское государства и на царства Казанское и Астараханское и Сибирское и на все". Земский собор, то есть собрание людей со всех земель, представлял собой совет, состоящий из первых лиц в городах, монастырях, торговых общинах. Лучшие люди в основном не избирались голосованием или собранием, на Земский собор отправлялись головы поместных сотен от дворянско-военного сословия, богатейшие купцы и торговые гости от крупных городов, главы монастырей и епархий от церкви. Если в призывной грамоте не было указано количество выборщиков, тогда проводились собрания лучших людей этой местности и уже там решалось сколько и кого послать на собор. Об том составлялась грамота и с нею выборные ехали на Москву и подавали сословные выборные списки в Разрядный приказ. Крестьяне понятно представлены не были. Соотношение собравшихся составило: примерно половина — военно-служивый люд, десятая часть — церковнослужители, включая Освященный собор в полном составе, остальные примерно поровну бояре и государевы люди и представители купечества и промышленников.

Семнадцатого дня последнего зимнего месяца выборные явились к конюшему и боярину числом более черырехсот пятидесяти человек. Сам я на Собор не ходил, но Борис Федорович держал меня в курсе дел. На собрании, которое проходило в Грановитой палате, несмотря на оглашение духовной грамоты покойного царя Федора Иоанновича, где я объявлялся наследником, выкрикивались и другие кандидаты на престол: сам Годунов, князь Василий Иванович Шуйский, князь Фёдор Иванович Мстиславский, кто-то кричал за опальных Романовых-Юрьвых. Но, поскольку Борис Федорович отказался от такой чести и поддержал законного наследника трона, и также за меня выступил патриарх Иов, решение Земского собора было скорым и в мою пользу.

Спустя несколько дней меня призвали в Грановитую палату, где перед всем составом Земского собора конюший и боярин Борис Федорович огласил решение.

— Царевич Дмитрий Иоаннович, Земской собор, лучшие люди Владимирского и Московского и Новгородского государств и царств Казанского и Астраханского и Сибирского и всих прочих земель приговорили, — взяв из рук патриарха Иова большой свиток и развернув его, так, что конец упал на пол, зачитал: "И всещедрый в Троице славимый Бог наш… послал свой святый Дух в сердца всех православных крестьян всего великаго Российскаго царствия от мала и до велика, не токмо в мужественном возрасте, и до ссущих младенец, единомышленной и нерозвратной совет, что быти на Владимерском и на Московском и на Новгородском государствах и на царствах Казанском и Астараханском и Сибирском и на всех великих и преславных Российских государствах государем царем и великим князем всея Русии прежних великих благородных и благоверных и Богом венчанных российских государей царей, от их царскаго благороднаго племени, блаженныя славныя памяти великаго государя царя и великаго князя Феодора Ивановича всея Русии сродичу, Дмитрию Иоанновичу Рюриковичу, сыну великаго государя царя и великого князя Иоанна Васильевича, а мимо его, Дмитрия Иоанновича Рюриковича, из иных государств и из московских родов на Московском государстве государем никак иному никому не быти…".