Книга о Человеке
Шрифт:
Сказав это, он горестно вздохнул.
«Но что может исцелить духовно оскудевших японцев?» — спросила я.
На это муж сказал:
«Революция».
«Революция? Ты имеешь в виду социальную революцию?» — спросила я.
«Разумеется. Революция, которая сделает людей равными, каждый получит возможность самоутверждения, люди будут взаимно уважать друг друга, жить в мире и счастье…»
После этого он напомнил мне о Великой французской революции. Сказал, что сейчас одна только Франция принимает беженцев отовсюду, независимо от их цвета кожи. Рассказал о конкретных фактах, чему был свидетелем во время учебы. Он больше привязан душой к друзьям-французам, сказал муж, и больше доверяет их дружбе, чем дружбе с соотечественниками.
— Вы ведь тоже долго жили за границей, вы согласны в этом с моим мужем?
— Ну… Мои друзья и там и здесь все поумирали… Но я испытал то же, что Накамура. Таких друзей, как Жак и умершие за
— Вот как?.. Муж утверждает, что это результат Великой французской революции… Мол, вот если бы в Японии произошла Великая революция… В следующем году во Франции будут справлять двухсотлетие революции как государственный праздник; муж полагает, что Япония в своем культурном развитии отстает от Франции как раз на двести лет. Когда я с ним не согласилась, он, смеясь, предложил вместе съездить на этот праздник во Францию, чтобы я убедилась собственными глазами. А вы как думаете, нужна ли Японии социальная революция?
— Нужна ли Японии социальная революция? Это сложный вопрос.
— Я сказала, что если произойдет революция, мы первые будем ее жертвами, на что муж заявил: «Мы не будем ни жертвами, ни палачами. Для этого надо учиться, учиться и еще раз учиться». Рассмеявшись, он поднялся, развел широко руками, сделал глубокий вдох и приступил к своим занятиям. Вот я и гадаю, шутил он или говорил всерьез!..
После этого Хидэко извинилась за свой долгий визит и собралась уходить.
— О революции не беспокойся! — сказал я. — И ты, и Накамура, и супруги Суда осознали, что вы являетесь детьми Великой Природы, и, как я уже говорил, именно благодаря этому обрели счастье, воплотив в себе идеал Великой Природы. Но с 1987 года Сила Великой Природы приступила непосредственно к Спасению Мира, поэтому наверняка в скором времени появится немало таких, как вы, ее любимцев. Если народится много любимцев Великой Природы, общество достигнет счастья мирным путем, не понадобится никакой революции. Успокойся и в следующем году отправляйтесь во Францию — в запоздалое свадебное путешествие.
Через несколько дней неожиданно пришла Фуми Суда.
Спускаюсь в гостиную — сидит Фуми, как и Хидэко, со счастливым видом. Взглянув на меня, она сказала с улыбкой:
— Зашла, надеясь, что вы будете мне рады.
Только я сел, она достала из сумочки письмо и положила на стол:
— Письмо от отца. Столько лет прошло с тех пор, как он решил считать меня умершей, и вот — получила ответ.
Радостно сообщив об этом, она объяснила, как было дело.
В свой прошлый визит, после нашей долгой беседы, уже собравшись уходить, она объявила о своем решении написать отцу письмо и искренно рассказать ему все, как есть, попытавшись по своей инициативе восстановить связь, прерванную не по ее вине, но она не могла и предположить, что так быстро получит столь благоприятный ответ. Поскольку Фуми написала по моему наущению, она попросила меня прочесть ответное письмо.
Пришлось это сделать. Вот оно, размашисто написанное кистью письмо:
Прочитал письмо от неведомой мне женщины по имени Фуми Суда, поскольку пришло оно заказной почтой. Раз прочел. Ничего не понимаю. Второй раз прочел, третий, и тут до меня постепенно начало доходить, что это письмо от Фуми Судзумото. Я-то уже отмечал десятую годовщину, как Фуми Судзумото, отвернувшись от Бога и от родителей, скончалась в несчастье, чтобы возродиться, но поскольку в этом письме приводятся милостивые слова живосущей Родительницы, меня вдруг осенило, что это моя непочтительная Фуми переродилась… Слезы хлынули из глаз, так что я не мог продолжать чтение.
Все приверженцы Тэнри твердо верят в то, что на столетний юбилей живосущая Родительница явилась, чтобы спасти мир. После столетнего юбилея прошло три года. И в то время, как верившие в явление Родительницы полагали, что так оно и есть в принципе, из письма я узнаю, что живосущая Родительница не только в принципе, но и в действительности творит дела спасения. Как тут не разрыдаться от счастья! Ведь та самая Фуми, сердце которой закоснело в неверии, благодаря ласковым словам госпожи Родительницы переродилась…
Фуми! Возблагодарим судьбу за то, что тебе дарован такой прекрасный супруг, как профессор Суда, что ты живешь в счастье и благополучии. Как говорит госпожа Родительница, все это благодаря любви Божьей. Будь мужу преданной женой! Ты меня утешила. Могу ли я не радоваться, что ты поверила в Бога-Родителя и посвятила жизнь вере!
Я ни на минуту не расстаюсь с письмом переродившейся Фуми. Оно доказательство того, что Родительница действительно живет и трудится на наше благо, такое от него исходит благоухание.
Жду не дождусь дня, когда по предопределению Божьему смогу увидеть богоподобного профессора Суду, любезного
внука и, конечно, мою переродившуюся Фуми.— Прекрасное письмо! Твой отец действительно рад. Как хорошо… Хотелось бы прочитать, что ты написала отцу. Если у тебя есть копия, покажи.
— Никакой копии нет. Я ведь не писала ничего особенного. Только обращенные ко мне слова госпожи Родительницы и то, как я счастлива, то, как я живу и что все это по милосердию Бога-Родителя и благодаря тому, что отец свою жизнь посвятил Богу. Вот и все, что я написала.
— Ты сказала, что по своей инициативе восстановила связь, не по твоей вине прерванную, но, как видишь, связь вовсе и не прерывалась.
— Читая письмо отца, я вновь подумала, как же мне повезло с мужем! Не приди он в то время мне на помощь, я бы наверняка умерла с горя. Чем дольше я с ним живу, тем лучше понимаю гармонию и красоту наших отношений, а потому постоянно счастлива… Последнее время он сблизился с мужем Хидэко, они подружились, стали как братья, теперь и «вечера очищения» вместе организуют… И все, работающие на кафедре мужа, видят в Накамуре своего коллегу.
— Это замечательно.
— Давеча случилась интересная вещь. Дело в том, что не так давно в журнале немецкого научного общества опубликовали статью мужа в моем переводе на немецкий, получившую высокую оценку, и вот пришло письмо о том, что будущей весной во Фрайбургском университете в Западной Германии открывается европейский научный конгресс по патологии, и они хотят, чтобы он прочел доклад на тему своей статьи и ответил на вопросы… Муж ничего не слышал о Фрайбургском университете, поэтому позвонил Накамуре, но того не было дома. Однако на следующее утро Накамура пришел с утра пораньше, до того, как муж ушел на работу, принес карту и справочники и рассказал все, что ему известно об этом университете. Покончив с делами, Накамура между прочим, говоря о вас, назвал вас своим духовным отцом. Муж был изумлен: «Что? Ты тоже его духовный сын? И я тоже… Не знал, не знал! Вот оно как… Значит, мы с тобой братья!» На что Накамура рассмеялся: «Так вот почему у нас так много общего! Только, чур, я старший брат!» Тогда муж: «Кто из нас старший, надобно спросить у сэнсэя, думаю, он скажет, что мы с тобой — близнецы!» Вот так они подшучивали друг над другом… Но, глядя на них со стороны, я остро почувствовала, что все мы так счастливы благодаря вам. Спасибо!
— Не стоит меня благодарить. Ведь все люди — дети Великой Природы. Осознав этот факт, понемногу исправляя сердце, каждый по ее милости может стать счастливым. И у тебя, и у Хидэко, и у меня в доме царит счастье. Поэтому все мы, наверно, любимцы Великой Природы. Но не мы одни. С прошлого года Сила Великой Природы приступила непосредственно к Спасению Мира, поэтому, хоть мы их и не знаем, наверняка повсюду уже живет в счастье множество любимцев Великой Природы. Среди них не бывает раздоров, они умеют жить в мире и радости, в согласии с идеалом Великой Природы, и мы все вместе должны прилагать силы к тому, чтобы таких людей стало как можно больше…
Говоря это, я вдруг вспомнил, что после войны, в июне 1951 года, участвуя в качестве японского делегата на Всемирном конгрессе ПЕН-клубов, открывшимся в швейцарской Лозанне, я провел один день во Фрайбургском университете.
— Вспомнил! Тридцать семь лет назад я участвовал в Международном конгрессе ПЕН-клубов в Лозанне, и на один день заседание перенесли во Фрайбургский университет. Это тихий, красивый город, прекрасный университет.
— Вот как! Вы там были!
— Плохо помню, но мне понравился и тихий университет, и сам город… Когда Суда поедет туда, обязательно поезжай вместе с ним.
— Как замечательно! Муж тоже обрадуется, когда узнает, что вы бывали во Фрайбургском университете.
С этими словами Фуми убрала письмо в сумку и, поднявшись, сказала:
— Вот еще что. Два ваших сына обсуждают: когда у отца появится свободное время, не выбраться ли куда-нибудь всем вместе… А когда вы закончите рукопись четвертой части?
— Я должен сдать ее в издательство в конце февраля будущего года.
— Получается март… Думаю, сыновья будут ждать с нетерпением.
Улыбнувшись на прощание, Суда ушла, а я провожал ее до ворот, думая, какая же великая вещь — счастье!
Глава двенадцатая
На исходе 1988 года и в начале следующего, 1989 года одно за другим произошли события, равных которым мне не доводилось переживать за всю мою долгую жизнь. Я был в полном замешательстве.
Чуть раньше жившая под моим присмотром внучка заявила, что приближающиеся новогодние каникулы она хочет провести с родителями в столице Судана, где работает ее отец, и поедет туда одна.
То, что пятнадцатилетняя девочка, ученица Американской школы, собралась ехать одна в малоразвитую африканскую страну, вполне объяснимо тем, что она впервые жила без родителей. Но для этого надо было пройти сложную бюрократическую процедуру, а ни я, ни моя дочь ничем не могли ей помочь и пребывали в замешательстве.