Книга Мертвых
Шрифт:
– М?
Мирита протянула ему деревянную тарелку. Внутри нее дымилось ароматное рагу с овощами, и от одного его вида у юноши потекли слюнки изо рта.
Он сглотнул, на его лице отразилась страдальческая мина.
– Ты уже целую неделю ничего в рот не взял, парень, - уговаривал его Кон.
– Мы вообще удивляемся, как ты еще не свалился от бессилия, так что бери и ешь!
– Нет.
– Ба! Ну, как хочешь, нам больше достанется.
Дастин кивнул.
– С вашего позволения я отойду. Подышать свежим воздухом...
Вот и еще одно: разве мертвецу нужен воздух? Ему он был
Он оставил позади теплый костер и шел вперед, пока не наткнулся на ольху. Узнав дерево по цвету коры, Дастин вздохнул и положил на тонкий шероховатый ствол, съеденный в нескольких местах термитами. Рейнгольц - так он назвался.
На самом деле его родовое имя было совсем другим - Дракенрок. Так звали его отца, но Дастин опасался, что его могут узнать. Зато мать приходилась здешним землям чужаком, и к ее фамилии точно не придерутся.
Юноша взглянул на дерево. Внутри него проснулась злость, и пальцы сами наткнулись на рукояти стилетов. Размахнувшись, он одновременно вонзил оба клинка в дерево.
Беззвучно. Без криков и ругани. Дастин просто всадил стилеты в кору по саму середину, и они с хрустом сломались.
Он остекленевшим взглядом смотрел на обломки в своих руках и представлял на их месте себя самого. На удивление точное сравнение, между прочим. Вся его жизнь прошла как на острие ножа, а теперь она вдруг дошла до ручки. И сломалась.
Хмыкнув, парень отбросил бесполезные рукояти в сторону и сполз на землю.
Что делать дальше? Ответа на этот вопрос он не знал. В таких ситуациях он любил скидывать груз ответственности на других и доверялся случаю, а теперь остался один.
– Господин Дастин?
– Господин? Уже нет, Нина. Пусть вас не смущает мой странный говор... От господина у меня не осталось ровным счетом ничего.
Сказав это, он снова закашлялся. Женщина села рядом на колени и помогла ему, придерживая за локоть.
– Чего... чего вы хотели?
– Помочь.
Увидев в ее глазах странный фанатичный блеск, Дастин обеспокоенно бросил взгляд за ее плечо в сторону костра.
– Ты голоден? Мой ребенок недавно родился мертвым, - ее взгляд помрачнел.
– Соболезную. Я не совсем понимаю, причем тут это.
– Они горюют, хоть и не показывают этого. Повитуха сказала, что у меня больше не будет детей. Мне порой кажется, что даже Мирите от этого хуже, чем мне самой.
Нина вдруг подняла глаза и вцепилась пальцами в его ворот. От неожиданности юноша даже не стал сопротивляться. Он смотрел, как слезы текут по ее щекам, и не знал, какого черта тут вообще происходит.
– Она еще маленькая, моя дочь, господин Дастин. Она еще ни разу не лежала с мужчиной и скоро выйдет замуж за хорошего человека. Прошу, не трогайте ее!
– Я не...
– Вы обещаете?
– Да!
– Тогда я вам помогу.
С этими словами женщина стала возиться с завязками на корсете платья и спустила лямки вниз, открывая его взгляду налитые холмики слегка обвисшей от возраста груди.
У него перехватило дух.
Дастин стал вставать. Нина схватила его за руку и усадила обратно. Когда юноша со стуком рухнул на землю, женщина глянула за спину и убедилась, что их никто не
слышит.– Скоро они придут за нами, - объяснила она.
– Кон с того дня всегда обо мне беспокоится.
– Святая Райна, оденьтесь!
– Нет, вы не поняли. Хоть у меня больше нет детей, у меня еще есть молоко! Я понимаю, может, оно не такое, какое бы было...
– Что вы несете?
– Если вы брезгуете, я принесла с собой кружку. Вот, она чистая!
– Нина ткнула ему под нос глиняный кувшин.
– Я могу нацедить его туда...
Даже не дожидаясь его ответа, женщина обхватила пальцами розовый кружок соска, и молоко медленно полилось вниз. Дастин смотрел на все это совершенно остолбенев. Очнувшись, он поднялся с земли и гневно выдохнул сквозь зубы.
– Хватит! Какую чепуху ты городишь, женщина? Я тебе что, младенец? Или выживший из ума? Пусть я и выгляжу как чертов труп, это еще не значит, что я из-за твоего бреда буду хлебать... молоко? Да что за суеверная срань?!
– Но...
Стянув с себя шляпу, он махнул на нее рукой.
– Проваливай!
– зашипел он.
– И молись богам, чтобы твоя семья не узнал о том, что здесь произошло, иначе я удушу тебя собственными руками.
Нина упала на спину. Дастин смотрел на ее мертвецки бледное испуганное лицо и заставил себя прикусить язык. Он вовсе не хотел ее напугать, но ее слова вывели Дастина из себя. Они походили на бред сумасшедшего - такой же, от которого когда-то спрыгнула с утеса его бабка. Плохие дни, плохие воспоминания...
– Иди!
Женщина, сглотнув, поправила платье. Она уже поднималась на ноги, как вдруг грохнул выстрел. Ее голова взорвалась изнутри, и кровь хлынула на лицо ошарашенного Дастина.
Он попятился, зацепился каблуком за траву и рухнул спиной на землю.
В душе снова вспыхнули едва зажившие раны, и в голове замелькало обезображенное тело Лизы.
Снова они!
Со стороны их лагеря послышался крик Мириты. Звон клинков, шедший оттуда, продлился совсем чуть-чуть.
Лошади заржали. Кон, более тяжелый, чем его сын, с грохотом рухнул на землю.
Девушка продолжала кричать.
Перевернувшись на спину, Дастин прижал шляпу к голове. Дыхание участилось. С болью в сердце он снова вспомнил ночь гибели своих родных, и на секунду замешкался. Очнулся он, только услышав сбоку низкое волчье ворчание.
Юноша попятился. Он наткнулся на небольшую лесную канавку и скользнул вниз. Понадеявшись на мрак ночи (слабый довод против волка), Дастин накидал сверху листьев и притаился, закусив губу.
Через минуту он услышал едва заметные мягкие шаги по траве.
Он хотел увидеть своего преследователя, но высунуться из канавы не решился. Только слушал, как шаги становятся все ближе, и вот они уже останавливаются под самым его носом.
Волк шумно вдохнул воздух.
Дастин замер. На спине проступили капельки пота, и он затаил дыхание - сейчас его обнаружат. О нюхе этих тварей ходили легенды, и не может быть, чтобы именно он стал исключением.
Морда подобралась ближе. Сердце едва стучало.
Рычание вырвалось из звериной глотки, и спертый запах мертвечины ударил в его лицо. Он зажмурился, увидев между частоколом острых клыков куски окровавленной плоти.