КНИГА III ВОЛЧЬЯ СТЕПЬ
Шрифт:
– Быстро то же самое делай, чтоб ни пятнышка светлого на тебе не осталось! Давай, давай, не сияй рожей.
– Ты б еще и шевелюру покрасил, - буркнул я. Малыш хихикнул:
– Ночной налет негров... Спорим, клиент к утру всех своих черномазых передушит?
Я в ответ только что-то неразборчивое буркнул. Впереди важнейшее дело - отформовать в законченный образ заранее забокиованную Силу. Когда придет время, Дикс снимет с меня блок...
Малыш опять попытался влезть с какими-то замечаниями, я тут же оборвал его:
– Да помолчи хоть немного! Думаешь, легко себя представить животным, да еще противоположного пола?
Он гнусно заржал, но от комментариев воздержался, вместо этого затушил масляную лампу и принялся отдирать плотную ткань, занавешвавшую
– Ну как, успешно?
– осведомился он не без ехидства.
– Сейчас узнаем... Где там этот гад?
– под гадом я разумел Хромого.
– Запаздывает... Может, решил нам побольше времени на подготовку дать?
– Может, решил... Главное - чтоб он свалить успел, когда все начнется. Черт бы его драл, не могу ж я эту штуку вечность в голове держать! У меня уже батарейки садятся.
– Ну-ка, послушай! Едет, кажется.
И в самом деле, откуда-то издали донесся скрип несмазанных колес и хриплый голос, орущий песню. Я подошел к окну. И двор, и дом просматриваются великолепно, само окно чуть выше плоской крыши, метрах в трех, и торчит на крыше часовой с винтовкой, а двор обнесен высокой, где-то в два человеческих роста, стеной, и расположились на ней трое арбалетчиков, сосредоточенно режущихся в кости при свете факелов.
А песня - хмельная, разудалая - звучала все ближе, наконец показался и сам певец, южный купчина, явно провернувший крупную сделку, он даже не давал себе труда править запряженным в допотопную арбу ишаком. Дивное сооружение - арба! Колеса почти в мой рост... Напоминает большую катушку для кабеля.
Ворота выходили в узенький проулочек слева от нас, и все происходящее оказалось видно как на ладони. Когда арба почти поравнялась с воротами, караульные оторвались от игры. Арба с трудом протискивалась между стен, остается только диву даваться, как она там еще не застряла... Купец, отразив наличие на стене новых физиономий, приподнялся и обратился к караульным с громогласным требованием выпить с ним. Вряд ли кто б узнал в этом купце Хромого... Стражники на стене, раздираемые противоречиями - и с поста уйти нельзя, и выпить охота - принялись было подшучивать над купцом, но тот оказался весьма остер на язык, и вскоре к завязавшейся шутливой перепалке прислушивался даже часовой на крыше.
И вот, в самый разгар словесной баталии, как раз напротив ворот, ось арбы с треском переломилась. Мы с Секретником потрудились не зря - все выглядело очень естественно. Дно просело, громадные колеса, едва не защемив торговца, разъехались, одно из них уперлось в ворота, другое в стену дома напротив, прочно заклинив арбу посреди проулка. Со стены посыпались новые издевательства в адрес торговца, зрителей там явно прибавилось. Тот поначалу даже не сообразил, что произошло, потом, решив, что в его несчастьях повинны люди на стене, разразился градом ругательств, уже не столь благодушных. Потом, еще не постигнув до конца размеры бедствия, торговец слез с арбы, пошатываясь подошел к ишаку и потянул его вперед, полагая, что не едет дальше только потому что несносная скотина заупрямилась, для чего-то еще заглянул ему под хвост... Ишак, возможно, и сам бы всей душой рад был продолжать путь, но арба засела на редкость прочно. Со стены неслись потоком советы - частью сочувственные, но в большинстве явно издевательские, торговец громогласно поносил ишака, обвиняя его во всех своих бедах, и прошлых и будущих, а тот только прядал длинными ушами и не мог ничего понять. Тогда торговец, раздраженный таким невниманием к своим поучениям, отвесил ишаку здоровенного пинка и удалился за подмогой.
Прошла где-то минута, и ишак, не вынеся потери хозяина, громогласно взревел. Столпившиеся на стене слуги захохотали, наперебой советуя ишаку орать погромче, если он хочет, чтоб его услышали. Ишак, очевидно, внял советам, заревел еще громче, потом еще и еще. Кто не слышал ослиного рева - уверяю вас, много потерял! А этот длинноухий оказался еще на редкость голосистой скотиной.
– Во! Кто перец покупал?
– восторженно
А ишак униматься не собирался, рев его становился все более громким и настойчивым, и веселье на стене через некоторое время сменилось недоумением, а после того, как во дворе появился высокий тип в халате - лихорадочной жаждой деятельности. В самом деле, попробуйте оставаться спокойным, когда под вашими окнами выступает с сольным концертом ишак!
Я тем временем тоже не дремал, успев законтактировать с Диксом, и теперь он шаг за шагом, слой за слоем снимал блокировку с моей Силы, с того образа, который я создал и спрятал.
О великий Рабле, почему тебя нет с нами в этот вечер? Соседским поросенком клянусь, твой Панург - жалкий дилетант по сравнению с двумя не слишком сильными чародеями из западных лесов Империи! Конечно, сам ход был придуман исключительно под влиянием «Гаргантюа и Пантагрюэля», и теперь... Работать с животными для меня - сплошное удовольствие, и теперь я этим и занимался, настроившись конкретно на собак, а еще точнее - на кобелей, на их нехитрые желания, и теперь транслировал для них во всю Силу образ Суки, Суперсуки, желанной и доступной, вечной мечты любого нормального пса. Главная техническая сложность такого маневра в том, чтоб несколько сместить образ в пространстве, чтоб он не совпал с моим местонахождением - но я справился, и теперь моя Сука находилась во дворе дома. Ей-богу, почище любого актерского перевоплощения!..
И Сука сработала. Первый пес появился, когда челядь с треском распахнула ворота, чтобы разнести вдребезги арбу и проучить негодного ишака. Собачий герой-любовник, конечно, не смог пробиться во двор в одиночку, но уже через секунду их стало десять, а еще через секунду - полсотни, и они все прибывали и прибывали - упитанные и тощие, от маленьких лохматых щенков до громадных облезлых ветеранов помойки, шарики, бобики, полканы и кабысдохи всех мастей и размеров. И, что самое страшное, они не спрашивали разрешения войти и не становились в очередь - они грызлись, рвались во двор, опрокидывая слуг, почти не обращая внимания на пинки и палки... Там, во дворе, с опозданием сообразили, что надо бы закрыть ворота - но теперь им не давало закрыться колесо арбы, а псы все прибывали и прибывали, воздух звенел от лая, я просто чувствовал, как катится к дому целая собачья орда...
– Сейчас, похоже, вся Левоста залает!
– возбужденно прокричал мне в ухо Малыш.
– Не отвлекайся, - мрачно напомнил я.
– В часового на крыше попадешь?
– Да постараюсь...
– Малыш прикинул на ладони объемистый мешочек с песком.
– Ты, вроде, помочь обещал...
– Надейся, да сам не плошай. Как по-твоему, они все сейчас внизу?
– А сколько тебе еще надо?
– Ну, с богом!
Часовой метался по краю крыши, не решаясь стрелять из боязни зацепить кого-нибудь внизу. Когда он оказался поближе к нам, Малыш гаркнул:
– Давай!
– и что есть силы пустил мешок.
Хорошо еще, что толкать Силой летящие предметы куда легче, чем тянуть - мешок моментально набрал скорость пушечного ядра, и направление я задал довольно четко, сведя руки в чем-то вроде незавершенного знака Молота. Стоял такой гвалт, что удара никто не расслышал, часовой, обмякнув, повалился на площадку, на миг я испугался, что он свалится вниз, во двор, и привлечет внимание к крыше, но обошлось.
– Малыш, время!
– Угу, - буркнул он сосредоточенно затыкая нос и подтаскивая к окну наши мешки. Главное - их переправить в сохранности...
– И запомни, борода колчерукая, - предупредил я, - хоть один кувшин раскокаешь - пойдешь один.
– Ладно, не учи отца...
– Малыш, раздумывая, повертел в пальцах длинный кинжал, потом решительно сунул его за пояс, протиснулся в оконный проем, постоял, примериваясь, сложился в три погибели - а потом резко распрямился и перелетел на крышу. Приземлился где-то в метре от края, перекатился через голову, вскочил, огляделся и махнул мне рукой. То, что годится для маленького мешочка с песком, для десятикилограммового заплечного совсем не подходит... Так что только на свои силы надежда.