Книга Чужаков
Шрифт:
Он покрутил сумкой развевая характерный запах свежеиспеченных булочек, что продавались в двух кварталах отсюда у трёхметровой высоты детины, которого все называли Малыш, поскольку он был самым что ни на есть милахой.
Разогнув спину и услышав характерный хруст, я смачно зевнул в предвкушении близкой трапезы и отдыха.
– Ты как раз вовремя. По-моему уже пора сделать перерыв и сходить поспать в нормальной кровати, - я демонстративно постучал пальцами по корешкам носителей информации на стеллажах, что уже успели вызвать у меня отвращение.
На Земле было много книг. Их всех перечитать я не смог бы даже за сотню жизней,
– Пойдем?
– Обрадовался Оз.
– Да. Спасибо за хлебушек.
Несмотря, на ожидания, библиотека оказалась весьма приемлемой для моего воображения. Вполне обыкновенное огромное помещение, заполненное стеллажами, вокруг которых развивались сотни лестниц и балкончиков, а внизу располагались сотни столиков.
Компьютеры, что меня вообще поразило, здесь тоже имелись, однако не в классическом понимании. И заслуживали отдельного рассмотрения.
Нейриумы, - круглые хрустальные шары, словно только что из-под рук гадалки, представляли из себя, вычислительные машинные артефакты. Изображение из них проектировалось на ближайшую выбранную поверхность, в том числе собственную, с масштабацией, допустимой качеством самого артефакта. Были даже такие аппараты, что позволяли работать в "мнимом интерфейсе", - то есть непосредственно в виртуальной оболочке, внутри сознания "юзверя".
При контакте с пользователем, нейриум считывает мысленные сигналы, направленные на выполнение тех или иных функций. Разница между земной и крионской поделками, была лишь по сути в оформлении и способе управления.
Некий базовый аналог интернета, серверов и дата-центров производил взаимодействия с нейриумам путем посыла прямых сигналов информационно заряженной астарией. Каким-то образом она преодолевала расстояния в сотни раз быстрее света, поскольку проходила то ли через Астрал, то ли Лимб.
Эта сфера требовала гораздо более плотных разбирательств, поэтому всерьез я в ней пока еще не копался. И так мозги кипели. Жаль только, что до управления нейриумами я пока не дорос, - начинала страшно болеть и кружиться голова, при попытках соединения, вынуждая отпрянуть от зловещей технологии. Короче, - местная "айти"-концепция выдавала своего рода "синий экран смерти", при попытках использования.
В чем причина, я не знал, да и на данный момент были куда-более важные дела, чем непосредственное прикосновение прекрасной нише здешних технологий.
В общем, как выражали местные свое негодование, - Кьё'ссай!
Собрав прочитанные книги и вырубив свет, я потопал мало-освещенным лабиринтом храма знаний в компании Оза, болтающего всякую несусветную чушь.
Булка в зубах вызвала шквал негативных эмоций у бабушки библиотекарши, зло прищурившейся на нас с Озом своими четырьмя черными глазищами. Что-то каркнув она едва ли не вырвала у меня из рук книги и махнул рукой, мол, - "свободен".
Черт, как же быстро привыкаю! Вообще человек по природе своей может адаптироваться ко всему, даже лучше чем пресловутые штаммы смертоносных вирусов, что реплицируют себя в неисчислимое количество вариаций.
Вот и я, от количества накопленной информации, уже перестал обращать внимание на вполне стандартную бабульку. Хотя у нее и было реально четыре глаза, и это была никак не аллегория с очками. Подобных ей здесь было полным полно.
Поэтому, на фоне остальных, выглядела еще весьма сносно.Отдав книги и покинув библиотеку мы вышли на улицу, где меня вновь ждал минимальный шок. С непривычки.
Солнце давно вышло из зенита, тем не менее окрашивая местность в непривычно зеленоватый оттенок. Огромные здания весьма гротескной наружности в паре с широкими улицами, битком забитыми инопланетным социумом, перестали угнетать меня. Теперь я наоборот изо всех сил пытался свыкнуться с новым местом обитания, хотя пока получалось так себе. Слишком сумбурно и спонтанно все вышло. Впрочем, подобные вещи, если и происходят, то, скорее всего, исключительно так.
– Ну как успехи?
– Уже на улице спросил Оз, пытаясь обойти двухметрового каменного чудака в комбинезоне, что копался в огромном самоваре на колесиках, перегородив проход к следующему кварталу и вызвав этим кучу брани от застрявших в пробке.
– Думаю, я в процессе смирения с происходящим, - хмыкнул я, обходя затор вслед за Озом.
– И теперь придется поломать голову над куда более важными вопросами, чем информация о среде и истории.
– Сколько ты еще собираешься нас задерживать, образина?
– Заорали вдруг позади, после чего послышался глухой стук и, как следствие, тишина.
– То есть?
– удивленно изогнул бровь Оз, не обращая внимания на затихшую, так и не успев толком начаться, потасовку.
Проходя мимо кареты, запряженной подобием железного колобка пары метров в диаметре, что безропотно изрыгал клубы дыма и гудел подозрительно отвратительным скрежетом, я едва успел отвоевать у крылатой собаченции свое казенную имущество. Не то мифическое, не то просто мутировавшее, животное вдруг с наслаждением начало жевать подол куртки, вызывая умиления у толпы невысокий бородачей в зеленых трико и с высоченными цилиндрами на несоразмерно больших головах.
– То есть, - сегодня, когда высплюсь, нам следует обсудить дела насущные, - я невольно скривился, тщетно пытаясь оттереть салфеткой слюну с рук и куртки.
– Межпланетные путешествия, - это, конечно, очень занятно и увлекательно, но есть один очень весомый аргумент не в мою пользу и он не дает мне покоя.
– Какой же?
– явно напрягся Оз.
– У вас тут планетной миграцией никого не удивишь... Короче, говоря, будем откровенны, Оз!
– Я остановился, спровоцировав собеседника последовать моему примеру.
– Я тут никто! У меня ни документов, ни перспектив особенных-то нет. А быть вам с Асперо обузой я не имею ни малейшего желания. Вы и так много для меня... Ладно!
– Я увидел покрасневшее лицо Оза и понял, что он опять хочет что-то возразить, но прервал его.
– Давай так, - я сначала отдохну, с твоего позволения. Пусть информация перетравится, уляжеться. И тогда, вечерком, обсудим перспективы дальнейших дней. Хорошо?
Кудрявый блондин лишь сокрушенно кивнул. Надо отдать ему должное, - он действительно был благодарен мне за то, чего я даже не делал. По крайней мере, осознанно.
Видимо, здесь манеры воспеваемого Ренессансом гуманизма превозмогают не только в гипертрофированной форме архитектуры и моды, но и в остальных аспектах. Ведь не зря же Оз с Асперо так любят слова "честь" и "благодетель". Короче, все это слишком запутано для моего восприятия. Я и на Земле не мог похвастаться особыми успехами в общении с людьми, а с инопланетянами, - тем более кишка тонка.