Книга 3 Город богов
Шрифт:
– Да святятся боги, великие и милосердные! – наконец-то караванщик смог облегченно вздохнуть. – Шамаш, я еще хотел сказать… Если нужно, мы можем сократить время пребывания в городе. Думаю, нам удалось бы уложиться в три-четыре дня…
– Вряд ли это что-либо изменит. Торговец, вы правы: если мы не станем вмешиваться ни во что, происходящее в этом городе, с караваном ничего не случится. Все дело в том, как следовать этому правильному решению на деле, удержаться от того шага, совершить который будет требовать душа, честь, совесть…
– Мы сможем!
– Это будет куда сложнее, чем ты
Жертвоприношение – именно тот грех, за который мой род расплачивался тысячу лет.
– Я понимаю Тебя…
– Нет. Ведь ты видишь во мне бога, – в его голосе, глазах вновь были боль и бесконечная тоска. Шамаш тяжело вздохнул: – Уже поздно. Иди отдыхать. Минувший день был полон волнений. Грядущий вряд ли будет спокойнее. Тебе понадобятся силы…
– Прости меня. И Евсея тоже. Мы были не вправе так говорить с Тобой… Мы всего лишь жалкие торговцы, изгнанники, обреченные на вечное скитание…
– Все, давай закончим этот разговор. Мне нужно побыть одному, – повернувшись к караванщику спиной, Шамаш задернул полог.
– Атен, – к хозяину каравана подошел Евсей.
– Опять следишь за мной? – у караванщика были усталые, покрасневшие глаза и тихий, изможденный голос, даже былая решительность сменилась сознанием, что он бессилен что-либо изменить.
Евсей не ответил на вопрос, словно и не слышал его вовсе.
– У-у-у, – выдохнул он. – Здесь так трудно дышать!
– Да, – Атен смахнул со лба капельки пота, – в этом городе слишком жарко и душно…
Не робей, младший брат, мы столько раз вырывались из лап несчастий, справимся с ними и на этот раз.
– Странная штука – судьба… Мы так торопились в этот город, не ведая, что было бы лучше повременить на месяц-другой с приходом…
– Надеюсь, ты не говорил об этом с Шамашем?
– Я не бессердечный глупец и все понимаю. Еще чего доброго Он станет винить себя, считая, что, если бы не Его вмешательство, караван оказался бы здесь очень не скоро…
– Забывая, что без Него мы бы не добрались до города вовсе, – Атен кивнул. Редко случалось, что братья были настолько согласны друг с другом, что, стоило одному умолкнуть, как второй мог подхватить недосказанную фразу. Но сейчас был один из таких случаев. – Он столько сделал для нас…
– Теперь наша очередь отплатить Ему за добро добром, – это было облегчением, светом во тьме сгущавшейся ночи – осознание, что они могут отблагодарить бога, что им будет это позволено…
– Ты правильно сделал, что взял с Него слово.
– Конечно. Иначе Он, несмотря на все наши старания, поступил бы по-своему… А так… Так мы можем быть за Него спокойны…
– Евсей, где свитки с Черными легендами?
– Ты собираешься читать их прямо сейчас?
– И ты, и Лигрен чего-то недоговариваете. Ужас услышанного, конечно, ослепил меня, но не настолько, чтобы я не заметил этого. Думаю, мне следует, наконец, во всем разобраться. Возможно, это
поможет нам противостоять той беде, которая подстерегает караван в этом городе.– Пойдем в командную повозку. То, что ты ищешь, там.
– Тебе нет нужды полуночничать вместе со мной, – остановил его Атен, – ступай спать.
– Я не смогу заснуть, – тот качнул головой. – Во всяком случае, не в эту ночь…
Лучше сменю Лиса.
– Поступай, как считаешь нужным… Если что, ты знаешь, где меня найти… – он уже направился назад, к командной повозке, когда сзади раздался голос брата:
– Нужные тебе рукописи лежат на самом дне сундука. Ты не спутаешь их – эти свитки связаны черными лентами.
Оказавшись вновь в знакомом, замкнутом со всех сторон, оберегая своего хозяина от всех бед окрестных земель, мирке караванщика, Атен, на миг закрыв глаза, откинулся на упругий бок повозки, прислушиваясь к своим чувствам.
Душа, которую он всегда представлял себе горящей лампой, мерцала, трепеща, словно в ее пламень попали холодные искры снежинок. Однако с каждым новым мигом, новым вздохом, огонь становился все ровнее, пока, наконец, покой не залил все вокруг своим безмятежным светом. Хотелось забыться, отрешиться от всех забот мира, не думать ни о чем…
Атен заставил себя открыть глаза, возвращаясь к действительности. Затем он, не позволяя себе долее оттягивать неотвратимое, открыл сундук. Осторожно раздвинув рукописи, он добрался до самого низа, где и нашел то, что искал.
Десять толстых свитков, перетянутых черной шелковой лентой, были холодны и белы, как просторы пустыни. Одно прикосновение к ним воскрешало в памяти детские сказки о Забытом, грозящем смертью тому, кто решится всуе нарушить его покой.
Караванщик долго крутил их в руках, не решаясь развернуть. Он искал символы, призванные показать, в какой последовательности следует читать легенды, однако видел лишь тусклые значки заклинаний, призванных уберечь мир от теней минувшего.
Наконец, он нашел – не на бумаге, а на самой ленте – слова-проводники: Син, Нингаль, Лахар и Ашнан, Нуску – имена богов… Однако, написанные без почтительного "госпожа",
"господин", они могли означать и людей, названных во имя небожителей… Алад, Адалла… – знаки демонов были выведены так резко, словно перечеркивали все, что было доселе. Нинт, Мар… И еще один, выцветший символ, который было невозможно прочесть…
"Ладно, – Атен вздохнул, понимая, что ему понадобится месяц, а то и больше, чтобы одолеть все. У него же была лишь одна краткая городская ночь. – Начнем с того, что сейчас самое важное", – и он раскрутил свиток Нинта.
– Брат… – когда утром Евсей забрался в командную повозку, он нашел Атена застывшим ледяным изваянием над свитком. Глаза хозяина каравана были пусты, не способные разглядеть хоть что-нибудь среди вдруг окутавшей его дух пустоты.
– Атен, – помощник коснулся рукой его плеча, потряс, – очнись же, наконец!
– Что? – тот растерянно заморгал.
– С каких это пор ты спишь с открытыми глазами, словно демон?
– Сплю? – хозяин каравана продолжал удивленно таращиться на брата. Он огляделся, заметил пробивавшийся в повозку снаружи яркий свет. – Я не понимаю, что, уже утро?