Чтение онлайн

– Ты говоришь о богине врачевания Нинтинугге?

– Да, Атен, он имеет в виду именно Ее! – раздраженно проговорил Евсей. – Ты лучше слушай внимательно, не прерывая. В конце концов, он рассказывает лишь для тебя одного!

– Я не виноват, что у вас, посвященных, всегда повторявших, что вы – только слуги богов на земле, оказалось столько секретов, – пробурчал хозяин каравана. – Тем более, раз этот разговор нужен именно мне, я должен понимать хотя бы о чем идет речь.

– У нас не так много времени…

– Его совсем не останется, если мы будем и дальше спорить между собой. Ответ на вопрос занял бы всего лишь миг…

– Лекарь, продолжай, – велел Лигрену Шамаш, чей голос заставил караванщиков, прекратив

спор, умолкнуть.

– Гулла стала богиней врачевания лишь в эпоху Гамеша, когда, возжелав творить добро, Она перешла на сторону света. В Черных легендах Ее называют Той, Которая оживляет мертвых. Этот титул Она заслужила после того, что случилось в легенде, о которой я вам говорю… Так вот… Богиня, польщенная вниманием людей, делала все, чтобы оправдать ожидания оказавшего Ей честь рода.

Он не знал болезней и бесплодия, нищеты и голода… Но богине казалось этого мало и, в благодарность за верное служение, Она обещала, что в одной из его семей появится наделенный даром ребенок, который будет пользоваться Ее покровительством во всем. И вот у родителей, никогда не ведавших о магии, родился мальчик, который, с благословения богини, был назван в Ее честь Нинтом.

Покровительница наделила его красотой и здоровьем, Она охраняла его долгие годы, посылая лишь радости, отгоняя беды и неудачи, исполняя все желания, давая все, будь то золото, ласки прекраснейших из женщин или власть над людьми и землями.

Нинт постарел в счастье и достатке и уже должен был отправиться в самую светлую и блаженную часть владений Госпожи Кигаль. Но он не хотел умирать. Нинт жаждал новых утех, которые могла дать ему лишь земная жизнь. В то время, когда Госпожа Кигаль прислала к нему вестников смерти, старик как раз собирался жениться на молодой красавице…

Нинт обратился за помощью к своей богине и Та обучила его отдалить конец. Она сказала: "Вестников смерти не трудно обмануть. Они слепы и им все равно, чей последний вздох принимать. Кигаль же можно задобрить, построив в мире людей посвященный Ей алтарь и принося жертвы именем Ее. Принимая твое служение, владычица смерти позволит тебе жить столько, сколько ты сам пожелаешь, выпивая живительные соки из тел юных и полных сил…" -Убивать другого, чтобы выжить самому, – караванщик закусил губу. Он мог понять подобное. – Мало ли мы убили на своем веку разбойников в стремлении защитить свою семью и выжить, чтобы осуждать подобное?

– Это не то же самое, – качнул головой Евсей, – одно дело выигрывать жизнь в бою, не сходя с прямой тропы каравана, другое – покупать ее, платя кровью невинных.

– Итак, этот Нинт стал приносить людей в жертву госпоже Кигаль, стремясь отвратить конец. Но он ведь все равно умер…

– Двухсот лет от роду, положив на алтарь весь свой род и настроив против себя половину богов, – прозвучало в ответ.

Атен чувствовал, что лекарь чего-то недоговаривает, однако, видя, что в этот заговор молчания вошел и Евсей, не стал расспрашивать его более ни о чем. Но он зарекся этим же вечером получить от брата нужный свиток и прочесть его с начала до самого конца. И не важно, сколько времени это займет.

– Сдается мне, ты знаешь об этом не только из легенд, – сощурившись, проговорил он.

– Да, – вынужден был признать лекарь. – Мне приходилось видеть все наяву…

– Во имя всего святого, неужели в твоем городе совершали обряд, запрещенный небожителями! – воскликнул караванщик.

– Против него был повелитель небес, – Лигрен скользнул взглядом по отодвинувшемуся вглубь повозки, словно отстраняясь от разговора, Шамаша, а затем продолжал: – Госпожа Кигаль не оспаривала решение брата, но после того, как Он заболел, а над землей людей стала властвовать богиня снегов, дала людям понять, что этот обычай Ей вовсе не противен… В договоре, который заключает город с владычицей подземных

земель, четко прописан единственный случай, когда люди могут прибегнуть к помощи жертвоприношения – если они стремятся продлить жизнь стоящего у врат смерти Хранителя, не имея ему преемника… Не забывай: городов становится все меньше и меньше, а владычице подземного мира нужно, чтобы на земле кто-то жил, иначе не будет и смерти… А мы… Мы всего лишь хотели выиграть у вечности немного времени, надеясь, что небожители пошлют нам нового мага…

– Но ваши жертвы не помогли…

– Мы выкупили пять лет.

– Это немало… – Атен замолчал, задумавшись. Собственно, он тоже когда-то был горожанином и понимал, каково терять Хранителя, не зная, будет дан преемник или нет…

– Конечно, то, что мы делали, было… – говоря это, Лигрен не спускал глаз с повелителя небес, ожидая, что тот хоть как-то – взглядом, движением губ – отреагирует на его слова, покажет свое отношение к тому, что, несмотря на все попытки убедить себя в правильности выбранного когда-то бесконечно давно пути, не прекращало мучить душу посвященного.

– Я не хочу никого осуждать за поступки, причин которых не могу понять, – наконец, заговорил Шамаш. – Но я слишком хорошо знаю, что такое человеческие жертвоприношения и что они делают с наделенными даром. Я видел то время, когда колдуны, не имея дара предсказания, но желая узнать будущее, взрезали животы еще живых младенцев и гадали на внутренностях, когда старухи, стремясь вернуть молодость, выпивали с кровью юную жизнь из маленьких девочек, когда убивали целые семьи лишь для того, чтобы купить у черных богов могущество, которым не наделило рождение.

– Но это совсем другое…-попытался возразить Лигрен, ужасаясь в душе тому, что он услышал и только теперь начиная понимать, что стало истинной причиной запрета обряда, который еще недавно казался осмысленной и приемлемой жертвой.

– Достаточно сделать шаг с края бездны. Дальше полетишь вниз сам… – поджав губы, колдун умолк. Прошло несколько мгновений, прежде чем он заговорил вновь: – Что остановило вашего Хранителя? Пять лет – достаточный срок для того, чтобы ощутить вкус смерти и научиться наслаждаться им.

– У него была внучка, прекрасное, обожаемое всеми существо, полное веры и искренности. Ради нее Хранитель, чувствуя приближение своей смерти и зная, что на смену ему некому прийти, и решился на договор с госпожой Кигаль. Девушка заметила изменения, проявившиеся в деде, стала искать причину и однажды случайно натолкнулась на правду… Она пришла в ужас…

– Могу представить себе… – качнул головой Евсей. – И что, она убедила старика остановиться?

– В каком-то роде… Конечно, всех слов, слез мира было недостаточно для этого.

Хранитель уже переступил черту, до которой он слушал смертных. С ним теперь говорила Госпожа Кигаль, чей голос заглушил все остальные звуки…

– Что же заставило его…

– Когда готовилось новое жертвоприношение, Асни заняла место жертвы на алтаре смерти… Это случилось в последний момент, когда на ту уже были надеты погребальные одежды, лицо покрыто полотном, призванным стереть все черты, обезличивая… – нет, говорить об этом было выше его сил. Опустив голову на грудь и старательно пряча глаза, он лишь прошептал: – Старик узнал о том, кого принес в жертву, лишь испив кубок ее крови… Он обезумел от горя и вонзил себе в сердце жертвенный нож, который прервал жизнь Асни… – Лигрен качнул головой, пытаясь разогнать окруживший его туман памяти, непреодолимый и мрачный. – И только тогда мы поняли, что хотя жертвоприношения продлевают жизнь, они всегда делают конец ужаснейшим из возможных… – он поднял полные боли глаза на своих собеседников: – Я хотел умереть вместе со своим городом. Боги знают: я молил о смерти, как никто другой. Но люди и небожители решили, что мне следует жить.