Ключ
Шрифт:
— Поднимайся, здесь есть хорошее место для стоянки.
Сет стоял, тяжело опершись на посох, светлые волосы лишь на макушке остались светлыми, лицо перечеркивали два грязных косых развода. На какой-то миг я почувствовал жгучую ненависть к этому человеку, заставляющему меня причинить себе новую боль. Промычав что-то нечленораздельное, я нехотя поднялся и вслед за Ролом протиснулся в маленькую избушку. Деревянный пол, очаг посреди, да крохотное оконце под стропилами крытой старым лапником крыши — вот и все убранство. Крохотная комнатка была насквозь пропитана дурным духом болотных трав. Рол скинул камзол, ставший черным, набросил его на угол двери, деловито склонился над очагом. Я поспешил сесть и прислониться к бревенчатой стене. Закрыв глаза, я попытался расслабиться.
— Мешок дай, — я совсем забыл о поклаже за спиной и послушно принялся выпутываться из лямок. Руки не слушались. — Извини, Никита. Это все из-за меня…. Механизмы Цитадели создавались для людей, мне понадобились все мои силы, чтобы опустить мост и я…
— Оставь, Рол. — Я насилу снял мешок. — Это совершенно неважно…. Если, конечно, это не ты перенес нас сюда.
— Я сам не могу понять! — Рол вскочил, принялся вытаскивать из мешка карту. — Смотри! Вот он тракт, Дорога двух корон, видишь, прошивает насквозь и Далион, и Белгр. Ты вышел отсюда, почти у границы. Дальше ты двигался на Юг, к Мадре. Вот Торжок, там тебя схватили черные и отвезли обратно на север, даже дальше. Моя Цитадель стоит уже на территории Белгра… А это-о-о… как я понимаю… Эдгарова Топь… — Рол посмотрел на Сета, он никак не отреагировал, — та, что перекрыла дорогу к старой столице? — И снова Сет не заметил вопроса. — Далеко-далеко на Юге, за Мадрой. Ты понимаешь? Теперь, чтобы попасть в Октранский лес, нам надо двигаться на север! Мы подойдем к нему с другой стороны! Ты понимаешь?! — Рол запустил пальцы в бороду, обхватил подбородок. — Я не понимаю ничего! Это огромное расстояние. За какой-то миг мы пересекли всю страну! Как такое может быть?
— Спроси у того, кто это сделал! — Сет пристально смотрел мне в глаза, а я не нашелся, что ответить. Узнав, что являюсь хранителем ключа, я не мог быть уже ни в чем уверен.
Ужин нельзя было назвать теплым и дружеским. После того, как Рол разрезал на троих подогретое на углях мясо, делать было больше нечего, и все завалились спать на кучи сухой, резко пахнущей болотной травы.
Сна не было. Несколько часов я пролежал, глядя в темный потолок. Было огромное чувство усталости и нарастающая тревога: за Рокти, за Рола, за девочку, за себя. Я никак не мог заснуть. Тихонько, стараясь не шуметь, приподнялся на локте. Оказалось, не спал не только я один. Сет сидел по-турецки у противоположной стены. На коленях у него лежал посох.
— Не спится? — Я попробовал завязать разговор.
— Я думаю.
— Вот и я хотел… подумать…
— Я думаю о тебе… Кто ты такой? — Пальцы Сета порхнули неуловимо. Посох в его руках переломился двумя мечами. Мне стало неуютно.
— Такой же человек, как и ты, Сет. Человек, попавший в историю…
Сет воткнул мечи в пол. Слева и справа. Сначала один, потом — другой. Лезвия плавно входили в дерево — как нож в масло. Только сейчас я заметил, что Рол исчез.
— Где Рол?
Сет не ответил. Улыбнувшись, он сложил руки на коленях и, низко опустив голову, уставился в пол. Я начал впадать в панику.
— Послушай, мне не нравится то, что здесь происходит. Что с тобой творится, Сет?… И где, дьявол тебя задери, Рол?!
Не отрывая глаз от пола, он медленно качал головой из стороны в сторону. Я сорвался на крик:
— Где Рол!!! Ты!.. Ты что задумал, ублюдок?!
Он, наконец, поднял голову. В глазах притаилось почти детское озорство.
— Я знаю, кто ты такой. В рулетке шарик бегает по кругу и останавливается, где захочет, и определяет победителя. Ма-а-аленький шарик. А какое могущество! Вот и ты. Уже катишься, катишься… Крупье пустил тебя по кругу. Где ты остановишься? — Сет тихонько рассмеялся, глаза его блестели все задорнее и задорнее, как у ребенка, задумавшего веселую шутку. — Три миллиона! Черное! Блиц! Три вопроса по двадцать секунд обсуждения каждый! Внимание! Вопрос! «Где Рол?», «Что с тобой творится, Сет?», «Ты что задумал, ублюдок?!». Время!
Волосы дыбом поднялись у меня на затылке. Я во все глаза смотрел на Сета. В голове молниеносно пронеслось:
«Боже! Я сплю! И Рол спит, и Сет спит! А этот, он ничего не может нам сделать!». Как будто услышав меня, Сет закричал:— Ответ вер-р-рный! Три миллиона уходят в банк знатоков!
Чувствуя, что вот-вот сойду с ума, я закрыл глаза, закрыл руками голову и закричал:
— Прекрати!!!
Я проснулся. С трудом разогнул затекшие конечности, поднял голову. Сет спал. Рол сидел у двери пасмурный.
— Беда, Никита.
— О, господи!.. Что еще такое?
— Сам посмотри. — Он кивнул головой на оконце под крышей. — Скоро уж час, как рассвело.
— Не похоже, — оконце было беспросветно темным.
— Я точно знаю… Я солнце чую… Только почему за окном темень?
— Ну, открой дверь, да выясни. Может, упало что сверху? — На фоне свежего кошмара проблема не казалась мне такой уж серьезной. Сет тоже спал беспокойно, вздрагивал и едва слышно стонал.
Рол вдруг смешался, потер ладонью колено, пробурчал еле слышно, глядя чуть в сторону:
— Не могу я…
— Чего? — это отвлекло меня настолько, что я отвернулся от невнятно бормочущего Сета. — Рол, да что это с тобой?
— Нечисто тут что-то, Никита. Не хочу я её открывать… Понимаешь?
Это уже не укладывалось у меня в голове. Я пожал плечами:
— Ну, давай открою я, — и, шагнув мимо Рола, толкнул дверь.
Густой, непроницаемый мрак клубился прямо у порога. Взгляд натыкался на вязкую, дышащую тьму, как на неприступную стену. Сзади сдавленно охнул проснувшийся Сет. Лавина мрака, готовая хлынуть и затопить. Проникая в мозг, наполняя каждую клетку тела, накатывало осознание — ничего больше нет. Только бездонная пропасть, наполненная тьмой. Вся вселенная — абсолютный мрак и абсолютная пустота…. Зрелище выворачивало душу. Не решаясь погружать руку в это, я схватил дверь сверху, у самого косяка и резко дернув, захлопнул.
Облачко тьмы, подгоняемое закрывающейся дверью, влетело в избушку. Мы трое не смели вздохнуть до тех пор, пока оно не рассеялось.
Дальнейшее я помнил плохо. Не могу ручаться, сколько прошло времени. Может быть день, а может быть вечность. Очаг разгорелся маленьким солнцем, это был весь наш свет. Я принялся подкладывать в него траву и ветки, но Рол скоро отогнал меня прочь. Огонь под надзором домового почти затух, крохотный язычок плясал на тонких хворостинках, едва теплясь. Огонек часто моргал, и избушка разом погружалась во мрак. Когда Рол во второй раз поймал меня за руку — я пытался подпитать огонек сухой подстилкой — то пригрозил выгнать меня за дверь, если я не прекращу околачиваться рядом и толкать его под локоть. Я демонстративно отсел к стене, затосковал, попытался отвлечься и вынул крестик. Потемневшее серебро не давало отблеска, зато камень перстня ловил малейший отсвет огня.
Игра света. Волшебные краски. Внутренняя гармония, граничащая с совершенством. Внешний мрак, граничащий с безумием. Кирпичик за кирпичиком возводил я стену вокруг собственного разума. Неумелый строитель. Тонкое, неосязаемое как дым просачивалось сквозь малейшие щели осознание окружающей действительности. Окружающей тьмы. Мне не хватало искусства. Мне не хватало сил.
Забившись в дальний угол, Сет свернулся калачиком, закрыл голову руками, разговаривал сам с собой о чем-то, временами тихо стонал.
Потом Рол, чуть не плача, убеждал нас уходить отсюда. Говорил, что при помощи посоха и своей способности чувствовать окружающее сумеет найти тропу. Говорил, что дрова скоро кончатся, и в избушке будет так же темно, как и снаружи. Брал за руки, пытался заглянуть в глаза.
Мне было все равно.
Одна мысль о том, что надо будет идти там, в этом ничто, повергала меня в ужас. Я не хотел слушать Рола.
Низко опустив голову, боясь увидеть дверь или, еще хуже, темное окошко под крышей, я весь погрузился в подарок странника. От камня веяло покоем и прохладой. Взгляд погружался в игру цветов. Небо перед грозой. Уже наполненное всеми оттенками фиолета, оно таит еще в себе нежную голубизну ясной погоды. Кропотливо и упрямо возводил я свою стену, заботливо подбирая и укрепляя выпавшие кирпичики.