Ключ Эдема
Шрифт:
– А-а, – протянул Вадим, ощущая, как равнодушная злость перерастает в крайнюю ненависть, – буржуй.
– Ты должен идти со мной, – сказал парень, устало убирая с лица длинные светлые волосы.
– С какого это перепугу?
– Тебя хотят убить.
– Ты?
– Другие.
– А, ясно. Ну а ты только яйца мне в омлет размазал. Всего лишь…
Парень покосился на дверь, которую с усилием выбивали.
– Поверь.
Затрещал косяк, отлетело деревянное полотно, и в туалет ввалилась целая толпа измученных переполненными мочевыми пузырями бездельников во главе с охранником в черном костюме.
Громила
Вадим понял, что это его шанс. Он, еще толком не распрямившись, вытянув голову вперед, сорвался с места, точно торпеда, пронзая человеческое желе. Крики и ругань остались позади. Лицо обволок теплый воздух, который после насыщенного освежителями пространства санузла казался безвкусным. Забыв о боли и затекших ногах, он бежал едва ли не на четвереньках, постепенно распрямляясь.
Этот незнакомец знал о нем больше, чем следовало. Значит, домой возвращаться опасно. Но без денег и документов он далеко не уйдет. Разве что, отсидеться в укромном месте.
Укромное место было. Дача его приятеля Кольки Воронцова. Лысоватый грузный Колька съехал в сарай с туалетом на улице после того, как по возвращению из запоя в гараже у соседа, обнаружил свои вещи под дверью квартиры. Замок жена сменила, бутерброды, завернутые в газетку, оставила воткнутыми в шлепанцы.
«Колька не подведет, – думал про себя Вадим, садясь в маршрутное такси возле водителя. Передал за проезд скомканную пятерку из кармана. – У него перекантуюсь, а потом… потом видно будет. Где наша не пропадала?»
Денег осталось немного, и он, добравшись до трассы, побрел вдоль дороги. Здесь, неподалеку, была заправка, где на ночь останавливались дальнобойщики. Огромные фуры походили на спящих чудовищ. Водители, уставшие от одиночества и бесконечных дорог, сидели в сторонке, наслаждаясь бесхитростным ужином. На приближающегося мужчину они посмотрели с подозрением. Рука одного потянулась за фомкой.
– Мужики, – улыбнулся Вадим, – выручайте моряка.
Крым. Севастополь. Наши дни
С дальнобойщиком Костей они проехали половину пути, и там уже Вадим сел на автобус до Севастополя. Найденных в кармане денег еле хватило, чтобы договориться с водителем.
Он доехал до конечной, дальше нужно было пешком. Частные домики, многие из которых сдавались туристам, находились здесь же, в черте города, недалеко от пятиэтажек. Но здесь была другая атмосфера. Своя, особая. Будто время застыло под шиферными крышами, между деревянными хилыми заборчиками, соседствующими с высокими каменными.
Вадим добрался до калитки, открыл ее четко на 45 градусов: больше – заскрипит, меньше – обязательно зацепишь колючий кустарник. Прошел по бетонным плиткам, часть из которых утопала в сухой земле. В доме горел свет, слышался звук работающего телевизора. Наверное, Колька опять напился в хлам и уснул. Такое часто бывало, потому жена и взбесилась.
Входную дверь заменяла деревянная межкомнатная. Две прогнившие ступеньки. В траве шуршал неторопливый ёж.
– Эй! Живой хоть? – Вадим постучал в дверь, открыл. Замка отродясь не было.
Он прошел
дальше, мимо крошечной кухни, где нельзя развернуться, а зайти можно только боком, по ковровой дорожке, истоптанной тремя поколениями, в единственную комнату. Телевизор нещадно шипел: антенна, наверное, снова сбилась.Колька сидел на диване с проваленными пружинами, запрокинув голову назад.
– Эй, братишка, ну и бардак у тебя…
Вадим не успел договорить. К его шее прижалось что-то холодное, и сразу же затем кожу пронзили раскаленные иглы боли. Электрический разряд прошел по всему телу, сводя судорогой мышцы, запахло горелыми волосами, потемнело в глазах.
Когда Вадим очнулся, то сперва не почувствовал своего тела. Перед глазами все плыло, голова безвольно раскачивалась из стороны в сторону. Вокруг было темно, пахло пылью и затхлостью. Ботинки терлись о бетонный пол.
– Bring him here!
В памяти шевельнулись уроки английского языка. Он учил в мореходке, и потом, в рейсах, приходилось знания шлифовать. Кажется, они сказали «Неси его сюда». Точно. Так и сказали.
Вадима усадили в жесткое неудобное кресло и пристегнули ремнями безвольные руки и ноги. После одного случая он побывал в военной клинике для психически больных. Конечно, неофициально. Да и заведение тоже едва ли числится по документам. Там такое с людьми живыми делают, что знал бы – в плен сдался проклятым америкосам. Рассказал бы им и про холодную войну, и про ядерное оружие, и про заначку в левом ботинке. Лишь бы не к этим нелюдям.
И вот снова. Вадим попытался вырваться. Ему в лицо ударил яркий белый свет, и тут же спинка кресла, на котором он сидел, опрокинулась назад, занимая горизонтальное положение. Ноги поднялись подставкой на один уровень с телом.
Вадим хотел спросить, что с ним и где он. Наверняка, это как-то связано с тем парнем в сортире. Язык не слушался, щеки впали, во рту было горько и сухо.
Ему закатали рукав и вонзили шприц в вену, высасывая кровь. Вадим сжал пальцы, но больше ни на что не был способен. Он хотел кричать, рычать, но из груди вырвался лишь слабый стон.
– Проверь, – на английском сказал тот, кто взял шприц с кровью.
Сбоку слышалось копошение. Вадим не мог повернуться, чтобы рассмотреть.
– Он подходит! – судя по ответу, говоривший был крайне изумлен.
– Конечно, подходит, – раздраженно подтвердил первый. – Otherwise, why is he needed?
Последняя фраза расплылась в сознании Вадима. Знакомые слова ускользали от понимания, будто он впервые их слышал.
– Нет, ты не понял. Совпадение 46 %. This is more than others!
«О чем они говорят?» – мучился Вадим, шевеля пальцами и пытаясь вернуть себе ощущение собственного тела. Возможно, тогда он найдет способ вырваться.
– Подключай.
– У него стресс. Пульс зашкаливает.
– Нет времени. Подключай.
На голову Вадима натянули тугой шлем из кожаных ремней. Сдавили лоб. «Вот и всё, – думал он, – пытать будут, гады».
Футболку задрали, и он ощутил, как станком бреют ему грудь. «Извращенцы чертовы», – чуть не плакал он, убиваемый своим бессилием. Холодный резиновый круг прижался к груди, его закрепили прочным скотчем. Скосив глаза, он увидел, как к локтю цепляют датчик, еще один датчик – на палец.