Клятва Арвиинца
Шрифт:
Народ зашумел, послышались смешки.
– Подъем! – завопил длинный. – Поднажми, парни!
Здоровяк со Щербатым снова двинулись на Тима. На этот раз они приближались не спеша, без суеты. Сосредоточились для хорошего удара. Рывок Щербатого. Тим уклонился. Удар Цурука – уклонился. Еще, еще. Легко, непринужденно Тим скользил по площадке – быстрый, как ласка, неуловимый, будто последний луч солнца.
Его противники уже покраснели от бешенства.
В толпе вовсю издевались:
– Да куда им драться, они ложкой в миску не попадут.
– Убогие, кажись.
– Поди, и в нужнике-то промахиваются!
Длинный орал,
Щербатый, зарычав, озверело бросился вперед, сумбурно размахивая обеими руками. На этот раз Тим ответил, нанеся жесткий встречный удар – Щербатый упал и уже не делал попыток подняться.
Тим, ухмыляясь, повернулся ко второму. Цурук, чуть подумав, вытащил нож.
– Эй-эй, – закричали вокруг, – не по правилам.
– Плевать! – у длинного изо рта уже летела слюна. – Режь его, режь поганца!
Тим хмыкнул – видать, много поставил.
– Слышь, Цурук, – он начал разминать ладони, – зря ты это…
– Боишься? Правильно боишься.
– Ну, как знаешь.
Тим повернулся к зрителям:
– Экта лари траес, – процитировал он закон. – Рука против ножа.
На мгновение наступила тишина, а потом все снова загалдели:
– Правильно! Справедливо!
Лицо Цурука покрылось пятнами. Он медлил, но, похоже, отступать было поздно. Он сглотнул слюну и кивнул:
– Сыграем!
Разговоры сразу умолкли. Теперь, казалось, все поняли – шутки закончились.
Здоровяк не торопился. Пару раз он полоснул лезвием воздух перед собой, будто разминаясь. Пару раз перекинул нож из одной руки в другую, приноравливаясь. Цурук, похоже, уже понимал, насколько быстр Тим. И какова цена ошибки.
Наконец, изогнувшись, медленно, маленькими переступающими шажочками, он двинулся вперед.
Тим приготовился, чуть расставил ноги. Все тело напряглось, как пружина. Он полностью сосредоточился на своем противнике.
Цурук подходил все ближе и ближе. Они не отрываясь смотрели друг на друга.
Здоровяк замер. Прошло несколько томительных мгновений, и… прыжок!
Но нож пронзил лишь пустоту, блеснув там, где только что находился Тим. За миг до удара он успел сместиться и прыгнуть навстречу противнику, едва не задев сверкнувшее лезвие.
Сокрушительный удар в челюсть опрокинул Цурука. Булькнув, он грузно рухнул на мостовую. Нож выпал из его рук и, зазвенев, откатился на несколько шагов.
Все молчали, даже длинный не произнес ни слова.
Тим медленно обошел вокруг противника.
Цурук зашевелился, повернул голову – а когда увидел нож, из его груди вырвался сдавленный хрип. Оттолкнувшись ногами, он пополз к своему оружию.
Тим прищурился, потом обернулся к зрителям и поднял руку:
– Экта лари траес, – повторил он.
Тишина.
Цурук, скривившись от боли, продолжал ползти. Тим шагнул к нему и подпрыгнул высоко вверх. Ладонь здоровяка уже легла на рукоять, когда Тим всем свои весом, двумя кованными каблуками, приземлился ему на предплечье. Раздался громкий хруст кости.
Оборвавшийся крик – Цурук потерял сознание.
– Вот же нелюдь! – ахнула какая-то женщина.
– Воистину, – прошамкал седой старик, – лежачего-то бить не по-людски…
Тим злорадно хмыкнул. Он знал, что все сделал правильно.
Вдруг невдалеке он заметил в толпе остроконечные синие шапки – городская стража. Кса! Они пробирались прямо
к ним. Объясняться с солдатами Тиму не хотелось, и он в два прыжка оказался возле Лануша:– Уходим, – схватил его и потащил прочь.
– Стой!
Лануш выдернул руку, подпрыгнул к сидевшему на земле Щербатому и со всей силы пнул того в живот. Потом еще раз:
– Сволочь! Помнишь, как ты издевался надо мной? Получи!
Лануш пнул его еще раз.
Но Щербатый сидел, не защищаясь, будто и не обращая внимания на удары – он с ненавистью щурился на Тима.
– Саантара маленькая, пацан, – прохрипел он, сплевывая кровью. – Еще сыграем!
Синие шапки мелькали уже совсем близко, Тим снова дернул Лануша за руку, и они рванули прочь.
Через несколько минут ребята были уже далеко – но все равно продолжали бежать. Ряды, ряды, бесконечные ряды…
Наконец Лануш сдался и схватил Тима за руку.
– Все, больше не могу, – он хрипел, держась за бок.
Парни спрятались от солнца под просторным навесом и минут десять переводили дух.
– Угощаю! – Лануш купил две кружки ламбитового сока.
– Так… что это за парни? – ненавязчиво спросил Тим, отхлебывая освежающий напиток и вытирая рукавом потный лоб.
– А, – скривился Лануш и отмахнулся, – две гниды, в Арвиине жили со мной по соседству, еще до приюта. Я слышал, что они уехали, но понятия не имел, что сюда. Все детство мечтал их уделать, да ростом не вышел. Так что за мной должок, дружище. Слушай, я в жизни не видел, чтобы кто-то так двигался. Тебя что, какой-то роднарский мастер обучал?
Тим рассмеялся:
– Нет, я не настолько сумасшедший, чтобы с роднарцами связываться.
Он шагнул в сторону, выходя из-под навеса, и поднял голову:
– Смотри-ка, куда нас занесло.
Над ними нависало большое, ослепительно красивое строение.
Глава 4
Арка
Вернувшиеся из экспедиции в Солен ученые Ларибского королевского университета сообщили об установлении примерного возраста Соленской тверди – около двух тысяч лет. Бесспорно, это одно из самых древних и загадочных строений Саантары. До сих пор не расшифрованы многие руны и пиктограммы, начертанные на ней, и обыватели продолжают считать, что в этих письменах сокрыты знания о прошлом, настоящем и будущем Саантары.
Сведения о возрасте арки сразу подлили масла в огонь давнего научного спора об истории возникновения наших земель.
Из архива газеты «Ларибская наука».
Переступив через толстую цепь, служившую ограждением, ребята шагнули на вымощенную светлой плиткой площадку.
Знаменитая Соленская твердь.
Построенная из гладкого белого камня, она покоилась на двух внушительных прямоугольных опорах, настолько широких, что понадобилось бы, наверно, человек десять, чтобы обхватить каждую. Изящные барельефы украшали верхнюю часть арки, изображенные на них батальные сцены поражали эпичностью и количеством мелких деталей. Просторный свод начинался выше третьего этажа, оброненные под ним слова отзывались переливчатым эхом. Венчало арку огромное, великолепно исполненное изваяние коня, вставшего на дыбы – яростного, необузданного, рвущего цепи в неистовом и отчаянном прыжке к свободе.