Чтение онлайн

Немного раньше этим же вечером дело чуть не дошло до драки, когда владельцы бара попросили клуб занять столик поменьше. Это означало бы, что мы не сможем смотреть телевизор, а всего через час должно было начаться выступление телевизионного психиатра. Пока я смотрел, как менеджер и метрдотель спорят с Тони и Шер, я чувствовал, как во всех моих товарищах закипает кровожадность и убийственная ярость. Хищники, все до одного. Не считая Бетти, конечно, которая в это время как раз ушла в дамскую комнату.

Тони наконец выиграл сражение, помахав перед носом у менеджера своим полицейским

жетоном и пообещав наводнить заведение копами, если «ты не сунешь нос в задницу и не заткнешься, на хрен». Думаю, это свидетельствует о том, в каком напряжении находился клуб — сам председатель практически пригласил всю полицию Чикаго в бар, занимаемый самыми известными в стране серийными убийцами.

Берт смотрит на часы и наконец озвучивает очевидное:

— А Ричарда нет, что ли?

— Это констатация факта? — ворчит Тони, тайком обменявшись озабоченными взглядами с Бетти.

— По-моему, это всем ясно.

— Куда он, к чертовой матери, задевался? Кто-нибудь что-нибудь знает? — Чак чрезвычайно нервничает, и меня это очень удивляет — обычно он является образцом невозмутимости.

— Что именно? — Шер отрывается от своей бараньей отбивной, которая, как я заметил, уже залила кровью все ее грибное пюре.

— Какой-нибудь подходящий предлог, из-за которого Ричард сегодня не явился… — Чак зажигает сигарету, глубоко затягивается, и проходит довольно много времени, прежде чем он наконец выдыхает дым.

Потом Чак переводит взгляд на меня и задерживается на моей повязке. Несколько секунд он изучает ее, потом поднимает глаза.

— Ты обычно находишь какие-то объяснения, Винус…

— Я? — Винус?

— Да-а.

— Правда? — Что еще за Винус [4] ?

— Практически каждый раз.

Глаза Берта сужаются, когда он смотрит на меня.

— Давай, однорукий, мы тебя слушаем.

— Да, какой предлог вы придумаете на этот раз, мистер Фэрбенкс?-Теперь и Шер смотрит на меня, и мне начинает казаться, что я сижу в стае голодных животных.

— Мы бы очень хотели послушать… — Когда раздается спокойный голос Джеймса, я понимаю, что только что прикусил язык.

— Может быть… Может, это Ричард подал объявление с приглашением Киллера из Кентукки и теперь ему стыдно тут появляться. — Я смотрю на Бетти. Спасительница моя! Она еле заметно улыбается мне, а я готов от всей души поцеловать ее прямо в тонкие губы.

Все остальные немедленно поворачиваются к ней. Она опять элегантно пожимает плечами.

— По-моему, такое вполне возможно, разве нет?

— Ричард и читать-то не умел, не говоря уже о том, чтобы подать объявление. —Тут, конечно, влезает Берт, и я опять смотрю на Бетти. Она растерянно замолкает.

— Не нужно уметь читать, чтобы продиктовать что-то по телефону. — Неплохо, Чак. Очень неплохо.

— Вот, значит, как ты его подал? — встревает Шер.

Чак парирует удар.

— Ты что это хочешь сказать?

— Как-то

ты слишком хорошо разбираешься в объявлениях, Чак. — Это говорю я, причем слова вылетают у меня раньше, чем я успеваю сообразить, что нападаю на члена клуба, который с самого начала был мне наиболее симпатичен.

— Разбираюсь? Ты о чем, коротышка? Все знают, как подать объявление, — Чак вопросительно смотрит на остальных членов группы. — Разве нет?

Я скорбно качаю головой. Потом очень неуклюже пожимаю плечами.

— Как насчет тебя, Джеймс? Джеймс этого не ждет.

— Ну… я всегда могу спросить мамочку. Тони рыгает.

— Да забудьте про это хреново объявление. И вообще всю эту дрянь.

— Так что же с Ричардом? — Берт отставляет тарелку с жареной рыбой и тянется к чашке по виду очень крепкого кофе. — Мы что, просто спишем его со счетов? Как и остальных?

Тони надолго задумывается, трет лицо и зевает, обнажая устрашающие зубы.

— Я займусь этим, ясно?

— Боюсь, этого недостаточно, мистер Кертис. У нас есть право знать, что здесь происходит.

— И когда я что-то узнаю, я тебе сразу скажу, блин. Ясно?

Я вопросительно смотрю на Бетти. Я не понимаю, почему Тони не рассказал им все.

Бетти пытается что-то объяснить мне знаками, но я уже и сам все понял.

Тони задумал подстроить ловушку.

У него есть какой-то план, и, как только ему подвернется случай, он приведет этот план в исполнение.

И приговор Киллеру, думаю, тоже.

Я поворачиваюсь к Тони, который задумчиво сморкается в уголок скатерти. Он заканчивает, выпускает из рук скатерть и смотрит на взволнованные лица членов клуба. Он ведет себя очень спокойно, никому не показывает, какой хитрый план у него в голове.

— И хватит жать на газ, ясно? А то все нервные какие-то стали…

— А чего ты ждал? — И снова Чак демонстрирует прежде неизвестные нам стороны своей натуры. — Куда они все подевались, а? Я имею в виду, кто-то же должен что-то знать?

Я уже начинаю задумываться, не трусит ли наш храбрый Чак.

Тони мрачно смотрит на него.

— Слушай, паникер, я же сказал, что занимаюсь этим.

Чак бросает на Тони кислый взгляд и снова глубоко затягивается сигаретой.

— Кто еще знает о клубе? Я лично думаю, кто-то кому-то что-то сказал — может, другу, — вот что я думаю. И кто-то прослышал о наших встречах и решил, что они ему не нравятся. Ни капельки. Кто-то проболтался — вот что могло случиться.

— Может, хватит психовать, Чак?-Тони протирает глаза, вытаскивает грязь из уголка одного из них и изучает ее несколько секунд.

А я не психую. — Паника Чака видна невооруженным глазом. — Я предлагаю свою теорию. Ясно? Это что, противозаконно? У меня есть теория, и я ее высказываю. И я требую, чтобы к моей теории отнеслись с уважением и вниманием, которых она заслуживает.

— Если не заткнешься, я тебе по губам надаю, — Тони рыгает, потом зевает и закрывает рот, предварительно сунув туда пригоршню салата с тарелки Бетти.

Чак отворачивается, он совершенно выведен из себя.

— А что случилось со свободой слова? Я думал, мы живем в демократическом обществе.